Скажем по секрету: Амина все-таки нашла свое счастье. Да еще и там, где меньше всего ждала. За соседним прилавком – молодой парень, которого она прошлым летом даже не замечала, торговал урюком, дыней и прочими дарами Средней Азии.
Он заметил эту красавицу еще год назад. Но, тогда ее опекал страшный юноша. Этот огромный парень, сверливший недобрым взглядом соседей Амины, про которого рассказывают всякие ужасы, казался таким всемогущим и непобедимым. Разве мог робкий тогда Карим спорить с таким могущественным господином? И кто он такой?
Разве променяет прекрасная Амина, предмет его грез, такого богатого и красивого юношу, носителя волшебной силы, на простого продавца? То ли дело красавец Эльвир!
Эх, знай Карим тогда, что Ник с радостью уступил бы ему нелюбимую невесту! Может быть, вся жизнь сложилась бы по-другому.
Он любил ее до умопомрачения, отбивал от злобных нападок своей многочисленной родни. Они прожили долго и счастливо. Карим ее сыну заменил отца, и любил озорного мальчишку, как родного. Амина всю жизнь хвасталась перед затурканными до рабского состояния подругами своим главным богатством – одиннадцатью детьми, уютным двухэтажным домом (который они с Каримом строили своими руками), красивым ухоженным садиком. Тем, что она "не бита, не мята, ни клята". Спустя годы она была благодарна своему странному жениху за то, что он избавил ее от участи рабыни, увешанной золотом и запертой в четырех стенах. Но это еще не скоро.
А пока бедная девушка почувствовала себя не обиженной брошенной невестой, а свободной женщиной. В ее душе не осталось обиды – только радостное ожидание чуда.
Она встала рано утром, сладко потянулась и улыбнулась, глядя на безмятежно спящего сынишку. На рынке лоток Амины опустел быстрее всех. Веселая продавщица буквально светилась радостью, и снующая по рынку публика стремилась купить у веселой девушки хотя бы горсть изюма. Ибо просто пройти мимо – было выше их сил.
А где-то далеко от нее парень тихо спал без сновидений. А утром у него ничего не болело. Через день вернулся врач, и Ник пришел на прием.
Не известно, что больше помогло: лечение вернувшегося Михаила Степановича, молитвы Нины и Сашеньки, обряды бабушки-кореянки. Или все вместе. Но вот уже Ник опять играет с маленькой подружкой. И даже выходит погулять. А малышка была очень рада этому.
У парня постепенно прекратились ночные боли, он опять стал достаточно сильным, для того, чтобы работать. Тщательное обследование в институте показало, что это не просто временное улучшение. Ника можно забрать из больницы на совсем.
– Спасибо Вам, Михаил Степанович, – сказал на прощание Максим Исаев, – Вы просто волшебник! У меня в голове не укладывается. Не знаю как Вас и благодарить!
– Ну, что ты, Максим!- отвечал ему доктор, – ты не меня, дочурку свою благодари или жену! Без них все мое лечение было бы как мертвому припарка. Что-то сделала с ним твои Сашенька и Ниночка. В начале я уже думал, что все, конец мальчишке.
Он буквально гнил заживо. Я думал только о том, как снять боль, как придавить болезнь, выгадать для бедного ребенка лишние месяцы. Больше я ничем не мог ему помочь. Думал, что ему придется жить как старику – постоянно оглядываться, беречься, боятся каждого чиха. И все ради нескольких месяцев – а потом все равно – тяжелая смерть. А мальчишка вдруг на ровном месте начал выходить и вышел из своих болячек. Даже разрушенные суставы и сломанные кости сами собой восстановились. Я не могу объяснить, почему. Я такое вообще первый раз в жизни вижу. Такое впечатление, что твой дружок просто очень захотел жить. Или ему кто-то очень помог захотеть. Другого объяснения я не вижу.
В это время Ник и Сашенька прощались. Девочка не хотела отпускать своего дружка, но ее как-то отвлекли. Вскоре малышка занялась своими игрушками. Но всю жизнь помнила своего большого друга. Даже когда сама стала мамой, рассказывала сынишке о нем. Тот воспринимал всю историю, как сказку.
Прошло время, отряд "Белой Совы" по-прежнему ходил на задания. По- прежнему спецотряд работал на пределе возможностей. Дети болели от перегрузок, но "наполеоны от контрразведки" не видели в этом ничего предосудительного. И по-прежнему в белорусских лесах, в карельской и финской тайге, в горах и в катакомбах под старыми приморскими городами гибли юноши и девушки, совершая громкие подвиги.
Кого-то из них немедленно причисляли к героям. Кто-то так и оставался пропавшим без вести, скитаться неуспокоенным духом и тщетно пытаться напомнить о себе живым.
Читать дальше