Елена Долгова - Центурион

– Сейчас взлетаем.

Взвыли двигатели, самолет вырулил, примерясь к разбегу, пробежав положенные метры, оторвался от земли, уходя в линялую, чуть перламутровую голубизну. Стриж отвернулся от ослепительно сияющего иллюминатора, откинулся в кресле и закрыл глаза, мысленно прокручивая события прошедших месяцев.

…Спасателей тщетно ждали пять дней, считая со дня гибели полковника Хиллориана. Временами Стриж окунался в бред на грани беспамятства – и тогда тревожно звенели сверчки, накатывал волною запах полыни. Порой сознание прояснялось – тогда он слышал свист ветра в камнях и видел, как медленно тает свинцовое облако на самой кромке горизонта. На третий день, должно быть, сказалось действие капсулы Фалиана – бред отступил, Стриж лежал в тени скалы, тщетно пытаясь сжать пальцы в кулак – руки не слушались от слабости. Джу приносила скудную еду – он ел, стараясь не разбирать вкуса, стоически борясь с кашлем и рвотой. Иногда ему удавалось проглотить завтрак.

На четвертый день он понял, что, возможно, не умрет – если прилетит спасательная команда, если его сразу отправят в госпиталь, и если улыбнется фортуна. “Если” набиралось слишком много, Стриж перестал думать о спасении – ему казалось, что он лежит на плоту, глядя в пустое пространство эфира, плот плыл по извилистой желтой реке, время от времени “в кадр” попадали острые выступы прибрежных скал. Где-то в конце реки, там, где она впадает в море, маячил финал – только рассмотреть его как следует не удавалось. Иногда приходил сон, Стриж переставал видеть реку, но знал, что она все с той же ленивой неотвратимостью несет свои воды к морю.

Спасатели появились на седьмой день. Срок более чем солидный – сказалась острая растерянность Департамента. Стриж так и не узнал всех подробностей, хотя, в силу общности принципов пси-служб Каленусии и Иллиры, представлял отчаянное замешательство “глазков”. Как только датчики периметра перестали отслеживать истаявшую Аномалию, Фантом собрал очередной сайбер-брифинг, попытки вызвать на уником-связь полковника Хиллориана кончились блистательным провалом, желающих войти в сверхопасный район пришлось поискать днем с фонарем. Только через неделю вертолет с оперативной командой Егеря завис над мертвой терракотовой Воронкой Оркуса.

Стриж плохо запомнил перелет. Он плыл и падал, лишь наполовину усыпленный сильной анестезией. Время от времени над Дезетом склонялось лицо Джу, он пытался улыбнуться, но не мог как следует пошевелить лицевыми мускулами. Испуг в ореховых глазах девушки показал ему, во что вылились попытки.

Вертолеты дозаправились на Лора. Порт-Калинус встретил его белизной и стерильной прохладой госпиталя.

Еще через два месяца Стриж покинул стены Центральной клиники Порт-Калинуса. Чиновник Департамента был сух, деловит и корректен: “Ваше имя, частное имя, возраст, гражданство?.. Все в порядке, данные совпадают… Готовьтесь к экстрадиции на родину… Почему не ожидали? Позвольте, вас ознакомили с официальным требованием Порт-Иллири о выдаче. Здесь стоит ваша подпись, вы не отрицаете ее подлинность?.. Не отрицаете, прекрасно. Какие еще другие условия? О них мне ничего не известно. Какой еще полковник Хиллориан? Сейчас, справлюсь в сайбер-сети… Мне очень жаль, он числится среди пропавших без вести в Аномалии… Вы говорите – нарушение гарантий? – еще раз, мне очень жаль. Впрочем, у покойного полковника все равно не было прав отменять решения Калинус-Холла… Да, да. Не стройте из себя воплощенную наивность… Что? Не в курсе… А на такие вопросы не отвечаю… А это – закрытая информация…”

Стриж попытался спорить, испытывая бессильное, безнадежное бешенство, тем более унизительное, что ситуация вынуждала его к предельной корректности. Каленусиец сухо кивнул на прощание. На замкнутом как дверца сейфа лице прорезалось некое подобие человеческого выражения. Чиновник окинул взглядом пустые, без пси-датчиков, стены адвокатской комнаты и, приблизившись к Дезету, шепнул одними губами: “Простите, я на самом деле, а не для проформы сочувствую вам. Будь время и хороший адвокат… А впрочем, и это бесполезно. Все решено наверху.” Чиновник отвернулся, и, неловко махнув рукой, вышел, жестко выпрямив затянутую в серый мундир спину…

…Стриж открыл глаза, словно почувствовав на лице горячий ветерок – ненависть. Каленусия оставалась в прошлом, под крылом самолета медленно проплывали вершины западных гор, где-то южнее лежала невидимая сейчас долина Ахара.