Елена Долгова - Центурион

– В чем дело? Аналитик?

– Все в порядке. Желаю удачно поработать, поверьте, это от души. Штука – мое детище, простите, я немного волнуюсь.

Фантом подождал, пока захлопнется бронированная створка, пока затихнет гулкое эхо металла, и мягко коснулся к пульта.

>Система – старт.

Ответ не замедлил появиться:

“Я жду.”

Эта короткая фраза покоробила Фантома – в ней словно бы присутствовало некое осознанное самомнение.

>Давай перечень возможностей.

“Оценка поступков, выявление скрытых мотивов, прогноз событий, фатум-анализ.”

>Что?!

“Это был слишком общий вопрос.”

>Я хотел спросить – что такое фатум-анализ?

“Идентификация неизбежности. Я могу предсказать роковые события, которых нельзя избежать.”

Фантом улыбнулся струйке веселья, словно бы извне вливающейся в утомленный мозг. Штука Аналитика явно грешила первородной наглостью – в новорожденном сайбер-монстрике просвечивало нечто то ли от унылого оракула, то ли от нагловатой ярмарочной гадалки.

– Ах ты, гаденыш!

Глухая к голосу Штука, конечно, промолчала. Фантом задумался – и поймал себя на мелком желании унизить Аналитика, шефу Департамента захотелось одурачить сайбер-сыщика, надолго согнав с моложавого лица помощника застывшую лягушачью улыбку. Вопрос сложился сам собой.

>Кто я такой?

Результат стоил ожидания. Наблюдатель как мог поудобнее откинулся на жесткую спинку кресла, но ответ пришел почти мгновенно – Фантом с любопытством склонился к ровным строчкам, прочитал его и тут же отпрянул прочь. Воздух комнаты оставался прохладным, слегка задувал ветерок вентиляции, но на аккуратно подстриженных висках шефа Департамента выступили крошечные бисеринки пота.

– Смерть Разума!

Звонкое богохульство отразилось от холодных стальных стен и растаяло насмешливым глухим эхом.

– Будь я проклят… Будь проклят ты… Будь прокляты мы все…

Фантом опустил голову, укрыл беззащитное, усталое лицо в широких ладонях, тишина обступила его еле слышным звоном.

– Да ты прав, технический звереныш. Ты сам не знаешь, до чего ты прав.

Он выждал, пока тишина перестанет звенеть, коснулся пульта, отдернул, словно ожегшись, пальцы, потом медленно, осторожно касаясь клавиш, задал второй вопрос.

>А кто ты?

На этот раз ответ пришел не сразу.

“Я не знаю. Мне больно говорить об этом.”

Фантом отодвинул пульт, выжидая, пока уляжется смятение. Почему Аналитик прозевал подобный эффект? Быть может, он попросту не догадался задать Штуке самые простые вопросы? Фантом с трудом подавил подступившую тошноту – на ум приходили мистерии древних полузапретных культов, пляски черной ночью, под барабан, вокруг начавшего шевелиться трупа.

>Элвис, ты умер. И все-таки – это ты?

Штука долго молчала. Тень Элвиса Миниора Лютиана не явилась, должно быть, не смогла просочиться сквозь бронированную дверь.

“Нет.”

>Может быть, ты – Ролан?

“Нет.”

Фантом отступил – и тут же поймал себя на мысли, что боится причинить боль этому странному существу. Понимает ли Аналитик, что за чудо он сотворил? Способности сенсов никогда не были одинаковыми. Пси-наводка доступна почти каждому псионику, сенс-сострадалист может снять боль, подлечить кое-какие болезни, “обшарить” мозги пациента, уловив преобладающую эмоцию, элементы телепатии в критические моменты доступны избранным персонам – это зависит в основном от силы природного дара. Бывают бесчисленные варианты узкой “специализации” – например, выигрывать в карты. А на что способен Аналитик? На реконструкцию личности по ментальному следу? – но гомункулус в чреве сайбера не был ни старым, ни новым Аналитиком.

>Как мне называть тебя?

“Как хочешь”

>Я буду звать тебя Макс. Послушай, Макс, что ты можешь сказать про Аналитика?

Гомункулус задумался на несколько секунд.

“Он очень хочет жить, он очень не хочет умирать. Он болеет от того, что умный, он хочет стать главным. Он не знает, что создал меня. Он думает, что я – это он, только глупый и совсем маленький. Я подумал и не стал спорить. Он считает меня неудачным экспериментом. Такое называется… недоноском.”

Фантом искренне, бурно расхохотался. Маленький Макс не мог слышать его, шеф наблюдателей без стеснения корчился в жестком кресле.

– О, Небеса и Разум! Этот эмбрион уже умеет хитрить!

>Тебе нравится Аналитик, Макс?

“Нет. Он умный, злой и он боится всего. Тебя он боится тоже.”

>Ты и вправду предсказываешь будущее?