Андрей Мартьянов - Черный горизонт

– Нетико, логикой это не объяснишь. – Николай пожал плечами. – Я окончательно запутался. Либо мы столкнулись с невероятной интригой, рассчитанной на длительную поэтапную реализацию, либо это… гм… действительно совпадения. Крайне маловероятные.

– Будем так рассуждать, головы сломаем, – сказал я. – У кого-нибудь есть разумный план действий на ближайшее время?

– Возвращаемся в поместье Зигвальда, – ответил алхимик. – Затем я вас покину на некоторое время, дел по горло, а пан Щепан просил меня не отлучаться надолго. Ты пока живи в Баршанце, подальше от чужих глаз – готийским захолустьем никто не интересуется, медвежий угол. Слушай, что говорит Зигвальд, он дурного не посоветует. Изучай обстановку и постарайся привыкнуть к мысли, что с Меркуриума не сбежишь. Альтернативы нет, а совет простой: плыви по течению.

– Кверху брюхом? Хорошо, уболтали, я согласен. Но распутывать клубок все равно придется!

– Сам распутается, дай время… – Николай запустил руку в кожаную сумку-споран, висевшую на поясе, и извлек записную книжку в черной обложке. – Нетико, подойди, попробуем разобраться вместе… А вы что сиднем сидите? Топайте сюда! Зигвальд, ты ведь читаешь на латинском языке?

Лично я с латынью знаком не был, но географию Меркуриума худо-бедно изучил в Баршанце, крепости Зигвальда, которую я незамысловато именовал Берлогой. Жучок хранил у себя в усадьбе набор книг и свитков, отыскались и карты планеты. Далеко не самые подробные, рисованные от руки, изобилующие откровенно дурацкими рисунками и пометками наподобие «пещера дракона» или «бойся львов-скорпионов». Николай, правда, объяснил, что такого рода значки несут более чем серьезную информационную нагрузку – в отмеченных районах обитают опасные университетские зверюшки…

Так вот, рисунки и записи в блокноте походили на краткий географический справочник по южному полушарию планеты. Основное внимание уделялось Гельвеции, почти ненаселенному второму континенту Меркуриума. Там было несколько маленьких прибрежных городков, основанных торговыми компаниями крупных государств, но серьезная колонизация материка не велась по неясным причинам. Внятно ответить на этот вопрос не сумел и Николай, сославшись на тяжелые природные условия, высокую тектоническую активность и консерватизм меркурианцев – им якобы хватает обширной и менее жаркой Скандзы. Но есть и еще одно обстоятельство – алхимик пообещал рассказать…

Силуэтом Гельвеция напоминает разомкнутое кольцо, подкову или надкушенный бублик. Пролив, ведущий во внутреннее море, устьем смотрит на северо-запад, в сторону большого континента. Нетико счел, что подобные очертания Гельвеции вызваны глобальной катастрофой в древнейшие эпохи формирования планеты – еще не остывший Меркуриум столкнулся с одним из своих многочисленных спутников-лун, образовалась воронка диаметром в три с половиной тысячи километров. Тысячи гигатонн эквивалента, не хотел бы я оказаться на Меркуриуме в том момент!

Последующие миллиарды лет планета эволюционировала так же, как и многие другие подобные Земле миры. Меркуриум находился в зоне биосферы звезды, начала синтезироваться вода, в которой зародилась углеродная жизнь по одному из стандартных дарвиновских типов, атмосфера постепенно насыщалась кислородом, появились высшие организмы.

Углерод, костяк и фундамент белков, никогда не изменял законам природы – жизнь на его основе, возникшая в бесчисленных мирах, развивалась одинаково, порождая растения и животных до смешного похожих на земных. Да только человека исторгла из своего чрева одна лишь наша забытая прародина…

Наконец на Меркуриум пришли с Земли люди, гонимые по неисследованному пространству Металабиринта извечным любопытством и желанием очиститься от воспоминаний о Катастрофе. Планета понравилась, тем более (если верить Николаю) дорога сюда проста – всего три прыжка через точки сингулярности, своеобразные «пересадочные станции» Великого Лабиринта пространства-времени. Вместе с людьми появились и восстановленные земные виды растительности и зверья, прекрасно ужившиеся с аборигенами.

Лет через сто после первичной колонизации кому-то пришла в голову светлая идея – как отвлечься от извечной человеческой скуки, – и началась глобальная Игра. Настоящей жизни пришлось постесниться с биореконструированной или вообще уступить ей свою нишу.

Девятьсот лет безумия, обитания в насквозь фальшивой биосфере, времена искусственной деградации сознания, социальных взаимоотношений, экономики и массовой психологии, эпоха дикого эксперимента с «корректированной и ограниченной разумностью» человека. Чудесный, сказочный мир.