Николай Эдельман - Когда рухнет плотина

Дельфиновский бодигард отвел Ирину к нашему столику, небрежно поклонился и ушел доедать свой ужин. Ирка была возбуждена, разрумянилась, её грудь, едва скрытая краем черной с блестками ткани, высоко поднималась. Я кисло глядел, как она залпом выпивает бокал вина, и официант, до того не баловавший нас вниманием, тут же подлетел и снова наполнил опустевшую емкость. Хотя все, вопреки моим домыслам, окончилось благополучно, мне было очень не по себе - в мыслях холодной иглой прочно засел взгляд незнакомца в дверях.

- Ты чего надулся? - окликнула меня Ирка. - Завидуешь? Учись танцевать. Давай тебя научу!

- Знаешь ведь, как у меня с чувством ритма. Не в этом дело. Просто мне этот тип не нравится. Больше не соглашайся, если он тебя снова пригласит.

После неподражаемого танго мы оказались в центре внимания. Ирину начали постоянно приглашать танцевать люди из компании Баснослововой. В конце концов нас и вовсе перетащили за их стол. За Иркой все наперебой ухаживали, и Баснословова, бабенка с огромным, выпирающим из глубокого разреза бюстом и ногами, что называется, растущими от ушей, стала капризничать и заявлять о своих правах. Статус-кво восстановили тем, что упросили её спеть с эстрады, и она, немного поломавшись, выдала местный хит про сибирскую удаль. Мне тоже нашлась компания: какая-то усиленно молодящаяся дамочка усердно приставала ко мне, не оставив своих попыток даже после того, как я не слишком вежливо отказался с ней танцевать.

- Хотите я вам погадаю? - сказала она, завладевая моей ладонью и принявшись её изучать.

- Не ищите, не ищите, - усмехнулся я. - Все равно линии жизни не найдете. У меня её нет.

- Да я вообще не знаю, где эта линия жизни, - засмеялась она. - Я пытаюсь отыскать Холм Венеры, да что-то не вижу.

- Не повезло вам с рукой. У меня ни линий, ни холмов - одна плоская равнина. Хироманты эти, они, наверно, на культуристах свою науку выдумывали. Вот у тех-то всяких бугров и холмов навалом! Надо бы ещё попытаться по их мышцам судьбу предсказывать. Попробуйте, а?

- Зачем мне культуристы! - отмахивалась она. - Ну их! Они твердые, как дуб, ни погладить, ни приласкать. Мне обычные мужчины нравятся, - и чтобы пояснить, какие именно, прижала мою ладонь к своей груди.

Я машинально бросил взгляд на Ирку - не заметила ли она этих вольностей. Но супруга только пьянела и веселилась, во мне же опьянение лишь усиливало растущую тревогу. Наконец, кто-то предложил ехать в ночной клуб, и этот план был шумно одобрен всей компанией. Встав из-за стола, я не удержался, подошел к телохранителю Дельфинова, который ещё не ушел и в полном одиночестве потягивал вино, и спросил:

- Скажите, а кто был тот человек, с которым вы разговаривали в дверях? Я имею в виду второго, не вашего шефа.

Он поднял на меня прозрачные голубые глаза и спокойно ответил:

- Это был Алексей Алексеевич Долинов.

8.

Снегопад почти прекратился, и воздух был мокрым, оттепельным. Компания немедленно бросилась играть в снежки, закидывая друг друга еле слепленными, разваливающимися в воздухе комьями. Над притихшей вечерней улицей далеко разносились хохот и женские взвизги. Ирка приняла участие в забаве, нагибаясь к сугробам, зачерпывая снега и отчаянно швыряясь им в противников, а потом растирала замерзшие, покрасневшие пальцы. Мне в спину тоже угодил снежок - я обернулся и увидел давешнюю дамочку, набивавшуюся на ухаживания; она поощрительно смеялась, держа в руке уже готовый второй снежок. Но я только вежливо улыбнулся, не давая вовлечь себя в игру. На углу компания завернула в сторону ночного клуба, а мы остановились, чтобы поймать машину. Нас - то есть в основном Ирку - пытались утащить с собой, но она только отшучивалась и звонко шлепала по пытавшимся обнять её рукам. У неё требовали адрес, спрашивали, надолго ли она в Светлоярске, приглашали куда-то завтра вечером - она хохотала и показывала на меня:

- Ах, я не знаю ничего! Спросите у мужа! Я пьяная!

Наконец, мы погрузились в машину, к окнам прилипли лица, руки, нам выкрикивали слова прощания и всякие легкомысленные пожелания, даже Баснословова удостоила своей улыбкой - и ещё долго махали вслед.

Всю дорогу до дома - мы ещё заезжали к Звоновым, забрать иркин багаж я размышлял над ответом дельфиновского телохранителя, точнее, над фактом внимания этого легендарного Долинова к моей особе - и даже иногда поглядывал в зеркало, проверить, не увязался ли кто за нами. Ирина положила голову мне на плечо, то ли дремала, то ли просто расслабилась после бурного веселья. И только когда мы уже приехали, поднялись по лестнице, и я вставил ключ в замок, у меня похолодели руки. Ведь утром мы с Анжелой ушли из квартиры, не убрав постель. Я обреченно распахнул дверь, лихорадочно придумывая, как задержать Ирку в прихожей, включил свет, и едва не застонал. Такой пошлости, такой банальности я от Анжелы не ожидал! Перед обувницей на полу валялась её комбинация. Ума не приложу, когда эта девица успела её оборонить.