Тим Хэй - Николае

Цион осторожно пробрался на сиденье сзади Бака:

— Но, — сказал он, — сначала ему придется убедить их, что это ему не привиделось. Может, они и вообще не спохватятся. Но если что-то заподозрят, то погоню они могут начать скоро.

— Я верю в то, что Господь укроет нас, ибо он обещал это сделать, сказал Бак. — Но на всякий случай нужно хорошо подготовиться. С этими словами он съехал на обочину дороги, долил в радиатор воду, добавил в двигатель почти два литра масла и заправился.

— Все происходит так, словно мы живем во времена Ветхого Завета.

Выжав сцепление и включив передачу, Бак заметил: «У них есть все шансы догнать эту старую развалюху. Но если мы успеем добраться до Аль-Ариша, то поднимемся на борт реактивного самолета и взмоем над Средиземным морем, прежде чем они поймут, что произошло.

Следующие два часа дорога становилась все хуже, а жара — сильнее. Одним глазом Бак посматривал в зеркало заднего вида. Он увидел, что и Цион тоже смотрит назад. Не появится ли на горизонте маленький быстрый автомобиль, преследующий их?

— О чем беспокоиться, Камерон? Господь не ста i бы нам так много помогать, чтобы теперь позволить нас схватить, разве нет?

— Вы спрашиваете меня? Ничего подобного, пока я не встретил вас, со мной никогда не происходило.

Полчаса они ехали молча. Наконец, Цион начал раз говор, и Баку показалось, что он говорит так уверенно, как не говорил с момента встречи с ним в убежище:

— Ты знаешь, Камерон, я все это время должен заставлять себя есть, и у меня это не очень-то получается

— Так съешьте что-нибудь! У нас полно всякой всячины!

— Думаю, что поем. В моем сердце такая глубокая боль, что кажется, что я уже никогда ничего не смогу делать ради своего собственного удовольствия. Раньше я любил поесть. Мне было известно еще до того, как я узнал Христа, что пища — это то, что Бог дарует нам. Он хотел, чтобы мы наслаждали ею. Сейчас я голоден, но поем только для того, чтобы поддержать свои силы и энергию.

— Цион, вам не нужно объяснять мне это. Я только молю Бога о том, чтобы когда-нибудь, еще до Второго Пришествия, та глубокая боль, которую вы, должно быть, чувствуете, немного утихла.

— А ты что-нибудь будешь есть? Бак сначала покачал головой, но потом, поразмыслив, спросил:

— А там есть что-нибудь, в чем содержится много белка и натурального сахара?

Что их ожидало впереди, он не мог знать, но в любом случае необходимо было поддерживать нормальное физическое состояние. Цион ухмыльнулся:

— Много белка и натурального сахара? Это израильская еда, Камерон. Ты только что описал то, что едим мы.

Раввин протянул Баку несколько фиг. Пока Бак не начал есть, он не понимал, насколько голоден. От еды он почувствовал прилив бодрости и надеялся, что Цион ощущает то же самое. Особенно когда он увидел желтые огни, мигающие на горизонте далеко позади них.

Стоял вопрос, следует ли пытаться уйти от погони или прикинуться невинным и просто пропустить мимо. Возможно, что они вообще ехали не за ними. Бак покачал головой. Он думал в этот момент о том, что это, вполне возможно, было их Ватерлоо. Но Бог поможет им выбраться! Однако нельзя быть настолько наивным, чтобы считать, что автомобиль, высланный по тревоге, следуя за ними от самой границы, не заметит их:

— Цион, вам лучше все спрятать и не попадаться на глаза.

Цион облокотился на спинку сиденья, чтобы посмотреть в заднее стекло.

— Больше оптимизма, — пробормотал он. — Господи, неужели мы для одного дня мало пережили? Камерон, я, конечно, все уберу, но возьму с собой пару кусочков.

— Устраивайтесь поудобнее. Судя по тому, как выглядели машины на границе, они маленькие и не очень мощные. Им понадобится много времени, чтобы догнать нас, если я сейчас поддам газу.

— А если все-таки догонят? — сказал Цион из-под задних сидений.

— Сейчас я как раз пытаюсь продумать нашу стратегию.

— Я буду молиться, — сказал Цион. Бак чуть не рассмеялся.

— Сегодня ваши молитвы привели к большим беспорядкам, — сказал он.

Сзади ответа не последовало. Бак выжимал из автобуса все, что мог. Он разогнал его более чем до восьмидесяти километров в час, что, по его предположению, составляло около пятидесяти миль в час. Автобус трясло, раскачивало и бросало из стороны в сторону, металлические детали протестующе скрежетали. Бак понимал, что если он мог видеть патрульную машину, то и его мог видеть водитель. Выключать габариты, надеясь на то, что они решат, что он съехал с дороги, не было смысла. Зато у него был, как ему казалось, шанс оторваться от погони. В темноте трудно точно оценить расстояние, которое их разделяло, но скорей всего они двигались с небольшой скоростью. Работали мигалки, и хотя Бак опережал их, он был уверен, что они гонятся за ним.