Тим Хэй - Николае

— Камерон, где ты начнешь поиски Циона?

— У меня есть пара идей, — сказал Бак. — И знайте, что если я смогу вывезти его из этой страны, я сделаю это.

— Великолепно! Если бы я был верующим человеком, то молился бы за тебя.

— Хаим, вскоре вам придется стать верующим человеком.

Хаим сразу же сменил тему разговора.

— Еще об одном, Камерон. Я позвонил Карпатиу, чтобы он вмешался в это дело.

— Лучше бы вы не делали этого, Хаим. Я ему не доверяю так, как вы.

— Я всегда чувствовал это, Бак, — сказал Розенцвейг, — но тебе нужно познакомиться с этим человеком поближе.

«Если бы ты только знал», — подумал Бак, а вслух сказал:

— Хаим, я попытаюсь связаться с вами, как только что-нибудь выясню. Звоните мне только в случае крайней необходимости.

Розенцвейг снова горячо обнял его и торопливо ушел. Бак воспользовался платным телефоном, чтобы позвонить в отель «Царь Давид». Он заказал комнату на две недели под именем Херба Катца.

— Какую компанию вы представляете? — спросил клерк.

Бак задумался на секунду.

— Международная ассоциация сеятелей, — сказал он, решив, что это будет великолепная характеристика как Брюса Барнса, так и бен-Иегуды.

Рейфорд распахнул глаза. Он не шевельнул ни одним мускулом. Он не имел ни малейшего представления, сколько времени проспал, но что-то прервало его забытье. Резкий звонок телефона на столике рядом с кроватью заставил его вскочить. Потянувшись к аппарату, он понял, что у него онемела рука. Она не хотела двигаться туда, куда было нужно. Каким-то образом он заставил себя взять трубку.

— Стил слушает, — буркнул он.

— Капитан Стил? Вы в порядке? — это была Хетти Дерхем.

Рейфорд перекатился на бок и прижал трубку подбородком. Опираясь на локоть, он сказал.

— У меня все нормально, Хетти. Как ты?

— Так себе. Мне бы хотелось увидеть тебя, если это возможно.

Несмотря на то что занавески были закрыты, сияющее послеполуденное солнце пробивалось в комнату.

— Когда? — спросил Рейфорд.

— Пообедаем сегодня вечером? — спросила она. — Около шести?

В голове Рейфорда закружился вихрь мыслей. Сказали ли ей уже о той незначительной роли, которую она будет играть в администрации Карпатиу? Хочет ли он, чтобы его видели с ней на публике в отсутствие Аманды?

— Это так срочно, Хетти? Аманда сейчас в Штатах, но она вернется через неделю или около того…

— Нет, Рейфорд, мне действительно нужно поговорить с тобой. У Николае важные встречи, которые затянутся до полуночи, им сейчас как раз накрывают обед. Он сказал, что не против того, чтобы я переговорила с тобой. Я знаю, что ты хочешь вести себя правильно, и все такое. Это не свидание. Давай поужинаем в таком месте, где будет очевидно, что мы просто старые друзья, которые собрались поговорить. Как идея?

— Еще как, — ответил Рейфорд со смехом.

— Тогда мой водитель заберет тебя в шесть, Рейфорд.

— Хетти, сделай мне одолжение. Если ты согласна, что это не должно выглядеть как свидание, то не надо очень уж наряжаться.

— Капитан Стил, — сказал она, внезапно перейдя на формальный тон, — у меня и в мыслях нет развлекаться.

Бак въехал в свою комнату на третьем этаже отеля «Царь Давид». По наитию он обзвонил офисы Мирового Сообщества в Бостоне и попытался найти своего старого друга Стива Планка, который был его боссом; в «Глобал Уикли». С тех пор, казалось, прошла целая вечность. Когда Николае был назначен генеральным секретарем Организации Объединенных Наций, Стив Планк неожиданно переехал в Бостон, чтобы вступить в должность пресс-секретаря Карпатиу. Прошло не так много времени с того момента, как он принял эту выгодную должность.

Для Бака не стало неожиданностью, что Планка не было в офисе. По приказу Николае Карпатиу он находился в Новом Вавилоне и, несомненно, по этой причине чувствовал себя очень важной персоной.

Бак принял душ и вздремнул.

Рейфорд почувствовал, что ему стоит поспать еще несколько часов. Он, конечно, не собирался проводить слишком много времени с Хетти Дерхем. Он оделся небрежно, ровно настолько, чтобы прилично выглядеть в таком месте, как «Глобал Бистро», где часто появлялись Хетти и Николае.

Конечно же, Рейфорду никак нельзя было показывать, что он знает о «понижении» Хетти, прежде чем она сама об этом заговорит. Ему следовало позволить ей разыграть всю эту историю со всей присущей ей эмоциональностью и патетикой, и внутренне он был готов к этому. Он по-прежнему чувствовал себя виновным в том, что она оказалась там, где находилась сейчас, как в географическом, так и в семейном планах. Теперь, по прошествии времени, он и не представлял себе, что когда-то она была объектом его страсти.