Тим Хэй - Николае

Рейфорд вытянулся, лежа на спине поверх покрывала, заложил руки за голову и уставился в потолок.

Как бы ему хотелось взглянуть на сокровища компьютерного архива Брюса! Прежде чем погрузиться в крепкий сон, он пытался придумать способ, как вернуться в Чикаго к воскресенью. Наверняка существо-вал способ, с помощью которого можно было попасть на поминальную службу в память Брюса. В молитве он обращался к Богу с просьбой об этом, пока сон не овладел им.

Бака всегда согревала приветственная улыбка на умудренном годами лице Хаима Розенцвейга. Так было и сейчас. Когда Бак шагнул к старику, Розенцвейг просто раскрыл руки для объятия и сказал хриплым голосом: «Камерон! Камерон!»

Бак наклонился, чтобы обнять своего низкорослого друга. Розенцвейг сомкнул руки за спиной Бака и крепко прижал его к себе, как ребенок. Затем он уткнулся лицом в шею Бака и горько заплакал. Бак чуть не потерял равновесие: вес сумки тянул его в одну сторону, а крепкое объятие Хаима Розенцвейга — вперед. Он почувствовал, что может качнуться вперед и упасть на своего друга. Ему пришлось напрячься, чтобы стоять прямо, держа Хаима, и позволить ему выплакаться.

Наконец, ослабив руки, Розенцвейг потащил Бака к ряду кресел. Бак заметил высокого смуглого водителя Розенцвейга, который стоял в стороне, в десяти футах, сложив перед собой руки. Он, похоже, беспокоился о своем начальнике и выглядел удивленным.

Хаим кивнул в его сторону.

— Ты помнишь Андре? — спросил Розенцвейг.

— Да, — ответил Бак. — Как дела?

Андре ответил на иврите. Он не говорил и не понимал по-английски. Бак иврита не знал.

Розенцвейг что-то сказал Адре, и тот поспешил удалиться.

— Он сейчас подгонит машину, — сказал Хаим.

— Я пробуду тут только несколько дней, — сказал Бак. — Что вы можете мне рассказать? Вы знаете, где Цион?

— Нет! Камерон, это так ужасно! Какое мерзкое и отвратительное осквернение семьи человека и его имени!

— Но вы получили известия от него?

— Один телефонный звонок. Он сказал, что ты догадаешься, где начинать его поиски. Но, Камерон, разве ты не слышал последние новости?

— Нет…

— Власти пытаются обвинить его в убийстве собственной семьи.

— Да перестаньте! Никто же не поверит! Нет ни малейших улик, указывающих на это. Зачем ему вообще было это делать?

— Конечно, ты и я знаем, что он никогда не совершил бы ничего подобного. Камерон, если бесчестные люди решили добраться до кого-либо, они не остановятся ни перед чем. Ты, конечно же, слышал о его водителе.

— Нет.

Розенцвейг покачал головой и опустил подбородок на грудь.

— Что? — воскликнул Бак. — И его тоже?

— Боюсь, что да. Бомба в машине. Его тело почти невозможно было опознать.

— Хаим! Вы уверены, что в безопасности? Ваш водитель знает, как водить машину в экстремальной ситуации? Проверять на наличие бомбы? Как защитить себя или меня?

— На все эти вопросы я могу ответить «да». Андре достаточно опытен. Но от этой мысли мне не делается менее страшно. Признаюсь, чувствую, что защищен настолько, насколько это возможно.

— Но ваше имя ассоциируется с доктором бен-Иегудой. Те, кто его ищут, попытаются выйти на него через вас.

— Это означает, что тебя тоже не должны видеть со мной, — ответил Розенцвейг.

— Слишком поздно, — сказал Бак.

— Вовсе нет. Андре заверил меня, что по дороге сюда за нами не было слежки. Я бы не удивился, если бы кто-нибудь перехватил нас с этого момента и следовал бы за нами, но именно сейчас мы, кажется, остаемся незамеченными.

— Отлично! Я прошел таможню по фальшивому паспорту. Вы не воспользовались моим именем, когда заказывали мне комнату?

— К несчастью, да, Камерон. Прости. Я даже воспользовался своим именем, чтобы поставить там охрану.

Баку пришлось сделать усилие, чтобы не улыбнуться милой наивности этого человека.

— Ну, друг мой, мы воспользуемся этим, чтобы сбить их со следа, правда?

— Камерон, боюсь, что не очень разбираюсь во всем этом.

— Почему бы не попросить Андре отвезти вас в этот самый отель. Скажите им, что мои планы изменились, и я не прилечу до воскресенья.

— Камерон, как ты так быстро находишь выход из ситуации!

— Давайте поспешим. И больше нас не должны видеть вместе. Я уеду отсюда не позднее, чем в субботу вечером. Вы можете найти меня вот по этому телефону.

— Этот номер надежен?

— Это спутниковый телефон, последняя разработка. Никто не может его прослушивать. Просто не упоминайте моего имени в связи с этим номером и не давайте его больше никому.