Даниил Ткаченко - Зона 2018

Лишь одни сидевший на бордюре бывшей цветочной клумбы рассматривал ржавый пистолет.

Курт приказал всем стоять здесь, ни с кем не разговаривать и скрылся в сером двухэтажном здании.

Когда все остались без лидера, настроение у сталкеров поубавилось, - без Курта они ощущали себя как будто голыми, а тот факт что вокруг низ сидели без движения темные и многие не отрывали от ходоков глаз, сильно нервировало последних.

Айдар огляделся по сторонам, - он давно не был в этом поселке и ему казалось что чего-то вокруг не хватает, тогда он стал осматривать каждый да пытаясь отыскать недостающее звено. Серое квадратное здание сельсовета, с выбитыми окнами, глазницы которых были забиты фанерой или досками, стены здания когда-то были обделаны ссорой штукатуркой на манер внутренностей тюремной камеры. Некогда такой дизайн почему-то был очень моден с Советском Союзе, и почти все поселковые здания были обделаны именно в таком стиле.

Асфальт перед ним все еще держался, и травы в отличие от клумб на нем не наблюдалось. Зато последние заросли до такой степени что представляли собой два острова буйных зарослей посреди ровного асфальтового покрытия. Слева от входа стоял ржавый застекленный стенд под котором виднелись желтые обрывки газетной бумаги, а стекло к удивлению сталкера было цело.

Лицевая сторона первого этажа здания больше чем на половину состояло из огромных стеклянных окон, которые естественно были разбиты на ни чем заделывать темные их не стали. Сам Курт скрылся поднявшись по лестнице на второй этаж.

Сразу за сельсоветом среди зарослей топинамбура Айдар смог различить ржавые коробки гаражей. Слева раскинулся небольшой, заросший каштановый парк и среди деревьев виднелись белые стены разрушенной еще до Чернобыльской аварии больницы.

Сзади в некотором отдалении стоял дом культуры с красным гербом на фасаде. И все. Ничего кроме однообразных домов с заросшими дворами ничего чтобы его могло заинтересовать Айдар не обнаружил.

Темны тем временем несколько поменяли свое положения а некоторые даже легли на землю и продолжали бездумно пялиться в небо.

Айдару казалось что то что они стояли посреди площади ощетинившись стволами автоматов да еще спина к спине.

– Мы так и будем стоять? -Тихо заметил Милютин и первый вышел из этого импровизированного круга и сел на корточки в упор уставившись на одного, особенного странного темного. Все по невесело тоже разошлись и обстановка не много разрядилась, хотя то что вокруг без движения сидели темные и смотрели на них, постепенно взводило нервы.

Темный до этого вертевший в руках пистолет отложил его в сторону и что-то сказал Милютину на своем диалекте.

– А по-русски?

– Капитан, не стоит вести себя столь вызывающе… - Заметил Павел Аркадьевич.

– Что значит вызывающе? Я только ответил. И вообще не учи меня, твоя обязанность за прибором следить, а не указывать мне. Тоже мне…

– Я вижу в отсутствии Курта, вы много о себе возомнили? - Павел Аркадьевич побледнел и решительно придвинулся к сидящему в стороне Милютину.

– Плевал я на него… Тоже мне, сверх человек долбанный…

– А Платонов прав. - Подал голос Айдар. - Без Курта ты сильно борзеешь, капитан.

– Что? Ты что там вякаешь?

– Пасть закрой! Я не Платонов, я с тобой церемониться не буду!

– Прекратите оба! Иначе я все расскажу Курту! - Платонов гневно затрясся и снял очки.

Милютин долго смотрел на Айдара затем повернулся к профессору.

– Только из-за уважения к вам, профессор я обойдусь без телесных повреждений! - Иронично парировал офицер.

– Уважения? Ты знаешь что это такое? А может из-за страха перед Куртом? - Айдар ни как не мог успокоиться, а капитан в свою очередь тоже не стерпел оскорбления и положив на землю автомат двинулся к Айдару. Тот в свою очередь попытался скинуть бронежилет, но не успел. Но не потому что Милютин его ударил, нет, просто из здания сельсовета вылетел Курт и рявкнув «А ну успокоились оба!» подошел к сталкерам по пути брезгливо обходя темных сталкеров. А когда один из них сидящий в стороне осмелился проводить его взглядом и что то просительно произнести, то Курт в ответ разразился тирадой на языке темных. Чем дольше он говорил, тем сильнее поражались остальные как все таки странен и ужасен их диалект. Когда Курт престал рычать и захлебываться словами, все невольно вздохнули и как-то смелее и даже вызывающе стали отвечать своими взорами на беспрестанные взгляды темных.