Стивен Барнс - Плоть и серебро

Но он был Брат Кулак, а она — ангел Его. Воля Его должна быть исполнена. Неповиновение — чернейшее из богохульств.

И потому она покорно повиновалась, приказ разрешил конфликт.

Разрешил, но не уничтожил. Она покинула дом и рискнула жизнью и душой, чтобы захватить Марши, но конфликт тлел угольком сомнения глубоко в тайниках ее сердца.

Угольком, который заставлял гадать, какая может быть польза Ему от пьяницы-неверного. А это вело к мысли…

Не мог ли ошибиться Брат Кулак?

Эта мысль отозвалась судорожным взрывом боли и тошноты, скрутившим внутренности, как смертельный яд. Тело ее напряглось, каждая мышца превратилась в дрожащий узел. Чашка в ее руках разлетелась вдребезги, когда руки сжались в кулаки.

Спазм отпустил, и вслед за ним в голове у нее зазвучала литания. Мужской голос, неизбежный голос ее совести. Она в слепом повиновении заставила себя подняться на ноги.

Она проявила слабость веры. Она усомнилась . Не только в себе, но и в Нем — совершенном слуге Господа. Она совершила тягчайший грех.

И потому должна принести покаяние.

Марши видел, как Сцилла окостенела подобно стальному стержню, зеленый глаз закатился под лоб, так что остался виден только белок, и прочная керамическая чашка в ее руке разлетелась яичной скорлупой. Сначала он решил, что это большой эпилептический припадок.

Но она через мгновение стряхнула оцепенение, сделала глубокий вдох и вскочила на ноги. Мимо него скользнул взгляд пустой линзы, заменявшей ей глаз. Второй глаз, необычного глубоко-зеленого цвета, напоминавший ему другую женщину, другое время, другую жизнь, расширился и глядел неподвижно.

Она тяжело, как робот, прошла к середине палубы и упала на колени. Раздался двойной металлический щелчок. Серебристые скобы на ее руках расцепились и повисли свободно. Она сняла их, положив так, чтобы легко дотянуться.

Из сумки, висящей у нее на бедре, она достала матовую металлическую коробочку размером с ладонь и нажала защелку. Оттуда выпрыгнули два витых провода. На конце каждого из них блестела длинная металлическая игла.

Она повернула руки ладонями вниз. Марши заметил, что под снятыми скобами обнажались на каждой руке пятнышки свободной бледной кожи, обрамленной серебром. Испещренное татуировкой лицо стало совершенно пустым; Сцилла глубоко вогнала иглу сначала в одну руку, потом в другую. Только узлы челюстных мышц выдавали ее боль.

Подключенная теперь к коробке, она поставила эту коробку между колен и положила на нее руки. После долгой паузы она наклонилась вперед, перенося тяжесть тела на локти и кисти. Коробочка низко и странно зажужжала.

Руки Сциллы напряглись и окаменели. Спину, все тело скрутило как клубок проволоки, когда по ней, как по проводу, потек ток из одного электрода в другой. Сцилла откинула голову назад, челюсти сомкнулись, не выпуская то, что могло бы стать криком.

Эту пытку она продолжала, пока можно было медленно посчитать до десяти, потом прекратила. Пробормотав долгую монотонную молитву, она снова припала к коробке.

Марши передернулся и отвернулся.

Было очевидно, что она себя наказывает. Откуда-то из темного угла памяти всплыл термин: самобичевание . Обычно это значило, что кающийся бьет себя плетью, пока не начнется кровотечение. При таком экзоте бичевание бессмысленно, пусть она бьет себя хоть цепью длиной в собственный рост.

Зачем она это делает? Он глядел в чашку, будто рассчитывая найти там ответ, потом пожал плечами и допил кофе. Налил себе снова, на этот раз чистого бренди.

Его внимание привлек задушенный стон Сциллы. Она ловила ртом воздух, на татуированном лбу выступила испарина. Все ее тело трепетало, как в параличе, нервы отдавали бессмысленные приказы, мышцы подергивались от перегрузки. Она решительно выставила челюсть — было ясно, что она собирается снова терзать себя.

Если бы Марши и без того не знал, что находится в руках безумной, это было бы неопровержимое тому доказательство. Безумной, которая мнит себя ангелом, из тех, кому даются Откровения. В ее власть он и попал.

Я должен ее остановить , — шепнул голос в голове.

Он не шевельнулся. Не было смысла даже пытаться. Пока она в этом экзоте, она может быть кем хочет и творить что хочет. Это он знал по собственному опыту.

Когда-то в годы интернатуры в военном госпитале ККУ ООН он видел, как десантник в таком экзоте схватился с танком «Огр», причем его наручные скобы были отключены, чтобы уравнять шансы. Превращение боевой машины в дымящийся металлолом заняло у десантника двадцать одну секунду.