Роберт Уилсон - Спин

Эн неуверенно уставился на Ину.

— Это означает, что ты будешь применять свою бдительность и своё любопытство на доброе дело. Если кто-нибудь появится в деревне и примется расспрашивать о клинике — кто-нибудь из города, особенно если похож на полицейского, — немедленно беги сюда и скажи мне.

— Даже из школы?

— Не думаю, что новые реформазы полезут в школу. Когда ты в школе, учись, не отвлекайся от уроков. А в остальное время в остальных местах, всё равно где: улица, варунг, — неважно, как только увидишь или услышишь какие-то вопросы о клинике или о нашем госте — о котором никому нельзя говорить, — сразу беги ко мне. Понял?

— Понял, — сказал Эн и добавил ещё что-то, чего я не разобрал.

— Вот ещё! — возмутилась Ина. — Этого только не хватало. Никакой оплаты, что за наглость. Но если будешь хорошо себя вести, я, конечно, это учту. А сейчас ты себя вовсе не хорошо ведёшь.

Она отпустила племянника, и тот припустил прочь. Свободно болтавшаяся на нем футболка раздулась пузырём.

Вечером полил дождь, вскоре перешёл в тропический ливень, зарядивший не на один день. Я писал, спал, ел, шагал, терпел…

Дождливым вечером ибу Ина обтирала моё тело губкой, снимая с его поверхности отслоившиеся ошмётки.

— Расскажите мне, что о них помните. Расскажите, как вы росли рядом с Дианой и Джейсоном.

Я задумался. Точнее, нырнул в интенсивно мутнеющий пруд памяти, чтобы выудить для неё что-нибудь достойное, истинное и символичное. Не найдя в точности того, что искал, я наткнулся на нечто другое. Звёздное небо, дерево. Мрачно-таинственный серебристый тополь.

— Однажды мы отправились в поход, — начал я. — Это случилось до «Спина», но не задолго до него.

Освобождаться от отмершей кожи приятно, по меньшей мере сначала, но следующий слой обладал повышенной чувствительностью. Первое прикосновение губки приносило облегчение, но следующее жгло, как йод свежий порез. Ина это понимала.

— Вы трое? Неужели в таком возрасте у вас там уже доверяли детям самостоятельные вылазки? Или вы отправились с родителями?

— С чужими родителями. И-Ди и Кэрол уезжали в отпуск раз в году, на курорты или в морской круиз, без детей.

— А ваша мать?

— Моя мать предпочитала отдыхать дома. Нас забрали с собой соседи. У них двое своих сыновей, постарше, которые на нас не обращали никакого внимания. Получился у нас как бы расширенный детский лагерь в Адирондакских горах.

— Должно быть, отцу семейства хотелось чего-то добиться от Лоутона? Какого-нибудь заказа или тёплого местечка?

— Не без этого. Я не интересовался. Джейсон тоже. Диана, возможно, в курсе, у неё на такие вещи нюх, хлебом не корми, дай в чужие дела нос сунуть.

— Да и неважно. Хорошо было в горах? На бочок перевернитесь, пожалуйста.

— Своеобразный лагерь. С обустроенной парковкой. Никак не дикая природа. Однако сентябрьский уик-энд, мы сначала даже как будто свободу почуяли. Палатки, костёр… Взрослые… Вот, вспомнил! Фитч их фамилия. Семейство Фитч. Фитчи пели песни и заставляли нас подтягивать припев. У них, возможно, остались об этом лагере приятные воспоминания. На самом деле страшная тягомотина. Сыновья их завесились наушниками и смылись в свою палатку. Старшие сдались и ушли спать.

— И вы втроём остались у погасающего костра? Дождя не было? Или так же лило, как сейчас здесь у нас?

— Нет-нет, ясная ночь, ранняя осень. Никаких ваших тропических ливней и лягушечьих хоров. Небо безлунное, но звёздное. Не жарко, конечно, но и не замёрзнешь, несмотря на то, что мы всё-таки в горы поднялись, хоть и невысокие. Ветер помню. Ветер такой, что деревья шептались друг с другом.

— Деревья шептались? — улыбнулась Ина. — Да, понимаю, этот звук мне знаком. Теперь на левый бок, пожалуйста.

— Оставшись втроём, мы почувствовали себя намного лучше. Джейс притащил фонарик, мы отошли от костра подальше, на открытое место, и он показал нам зодиакальный свет.

— Что такое зодиакальный свет?

— Солнечный свет, отражённый поясом астероидов. Его иногда видно в очень ясные тёмные ночи. — Видно было, подумал я. И вообще, может, солнечная радиация уже испарила ледышки пояса астероидов. — Он поднимался над горизонтом, как туман от дыхания в мороз, далёкий, тонкий, рассеянный. Даже Диана увлеклась, слушала Джейсона внимательно. Тогда она ещё интересовалась подобными вещами, не считала, что это ерунда, что она слишком взрослая для этого. Ей нравилось, что он такой умный, она любила его за то, что он такой умный.