Роберт Уилсон - Спин

— А ей?

— Конечно, здесь она была бы в большей безопасности, чем в городе. Но тогда вы не смогли бы покинуть Индонезию.

— Как вы с Дианой познакомились?

Ина улыбнулась.

— Чисто случайно. Или почти случайно. Она торговалась с моим бывшим мужем, Джалой. Джала всяким занимается, торгует тоже. Тогда стало ясно, что неореформазы к ней питают живейший интерес. Несколько дней в месяц я работаю в центральной больнице в Паданге, и однажды Джала познакомил нас с Дианой. Просто потому, что ему нужно было место, чтобы временно спрятать выгодного клиента. Встретить сестру самого пак Джейсона Лоутона! Что может быть интереснее?

Я насторожился:

— Вы знаете Джейсона?

— Я много о нём слышала, но, в отличие от вас, ни разу с ним не встречалась, не имела возможности с ним общаться. А в ранние дни «Спина» я ловила о нём каждое слово. Ведь вы были его личным врачом. И вот, оказались в моей клинике, надо же!

— Диана слишком разговорчива, — пробубнил я себе под нос. Конечно, ей вообще не следовало упоминать имён. Единственная наша защита — анонимность. И вот, она под угрозой.

Ибу Ина смутилась:

— Конечно, лучше бы этого имени не упоминать, вы правы. Но, видите ли, иностранцев с проблемами и конфликтами здесь, в Паданге, сейчас пруд пруди. Как в народе говорят, «пучок на сен», то есть на копейку. Сложнее положение иностранцев с проблемами не только юридическими, но и медицинскими. Диана узнала, что как Джала, так и я, поклонники Джейсона Лоутона. Конечно, упоминание ею имени брата — своего рода акт отчаяния. Я, собственно, ей сначала не поверила, полезла в Интернет, искать фото. Для знаменитостей, я понимаю, это бесконечное фотографирование — страшная обуза. Конечно, я нашла семейное фото Лоутонов, раннего периода «Спина», и сразу узнала её, она не соврала. Значит, и то, что она рассказала о своём больном друге, — тоже правда. Вы врач Джейсона Лоутона. И конечно, тот, другой, более знаменитый…

— Да.

— Тот, маленький, весь в морщинах, чёрный…

— Да.

— Лекарство, которое заставило вас страдать.

— Я надеюсь, что от него мне станет, в конечном счёте, лучше.

— Как и в случае Дианы, по её словам. Это очень интересно. Возможно ли взросление после взросления? Как вы себя чувствуете?

— Похвастаться нечем.

— Что ж, процесс ещё не завершён.

— Да, процесс ещё не завершён.

— И вам следует соблюдать покой. Может быть, вам что-то нужно?

— У меня там бумаги… блокноты…

— В багаже? Я принесу. Вы не только врач, но и писатель?

— Ну… как бы отчасти. Привык излагать кое-какие мысли на бумаге.

— Может быть, когда вам станет лучше, поделитесь какими-нибудь из своих мыслей со мной?

— Конечно. Буду рад.

Она поднялась с колен.

— Особенно о маленьком чёрном человечке. О пришельце с Марса.

Последующие дни прошли в чередовании периодов сна и бодрствования, неожиданных для меня ночах и пугающих внезапностью днях. Я пытался определить время по заунывным призывам муэдзина, по звукам дорожного движения, по мискам с рисом и яйцам со специями, регулярно доставляемых ибу Иной, по омовениям, производившимся из тазика с помощью губки. Мы о чём-то разговаривали, но беседы эти проскальзывали сквозь мою память, как песок сквозь сито, хотя по выражению лица Ины я понимал, что повторяюсь или путаюсь. Свет и тьма, свет и тьма, а потом, так же нежданно — Диана и Ина возле моего ложа, обе глядят на меня одинаково мрачными взглядами.

— Очнулся, — сказала Ина. — Прошу прощения, мне нужно идти.

И я остался наедине с Дианой.

Она в белой блузе, белом платке на тёмных волосах, просторных синих шароварах. С первого взгляда — эмансипированная мусульманка из центра, из Паданга, но с таким ростом и такой бледной кожей… Кого она обманет?

Её голубые глаза широко открыты.

— Тайлер, Тайлер…

— Что, хорош?

Она погладила меня по макушке.

— Ничего, ничего…

— Да я и не жалуюсь.

— Ещё неделька, другая — и всё. А пока…

Что ж говорить-то… А то я не знаю… Средство впитывается в мышечную ткань, в нервные волокна…

— Зато ты в надёжном месте. У нас всё есть. Антиспазмодики, анальгетики… Ина знает толк в медицине. — Диана печально улыбнулась. — К сожалению, не всё так гладко, как мы надеялись.

Мы надеялись, что удастся остаться незамеченными. Любой из портов Арки очень неплох для нежелающего бросаться в глаза американца с деньгами. Паданг мы выбрали не только из-за удобства (Суматра — ближайшая к Арке масса суши), но и из-за скоростных темпов его экономического роста и из-за того, что недавние дрязги в Джакарте, вызванные правлением новых реформазов, фактически вырвали Паданг из-под контроля центрального правительства. Я мог отстрадать, сколько положено, в каком-нибудь незаметном отеле, и после этого, по завершении лечения, мы могли бы купить проезд туда, где безопаснее. Так мы предполагали.