Array Журнал «Если» - «Если», 2010 № 04

— Знаете, они ведь не погибли. — Она протянула мне платок. — Все в порядке, просто я ближе к концу тоже немного прослезилась. Я записала симуляцию. Но мне нужно стереть ее из компьютера.

— Дайте мне поговорить с вашим коммерческим директором. Я куплю симулятор или возьму в долгосрочную аренду. Что-нибудь придумаю. Хотя сам не знаю зачем. Я никогда не смогу вернуть их к жизни. Мир, который они знают и за который сегодня сражались, давно исчез. И наверное, лучшее, что я могу для них сделать, это устроить вечеринку в их любимом пабе.

— Сомневаюсь, что мы сможем подделать такое достаточно хорошо.

Я пожал плечами:

— А может быть, я должен им объяснение. Может быть, им надо все это понять. Но это лишь усугубит мой грех, так ведь?

Венди обвела взглядом ангар:

— А может быть, вы сможете возвращать их время от времени. Превратить это место в музей. Они могли бы в нем работать.

Я задумался над ее предложением.

— Надо подумать, — сказал я. — Надо подумать.

Перевел с английского

Андрей Новиков

© Tom Ligon. Rendezvous at Angels Thirty. 2009. Печатается с разрешения автора.

Рассказ впервые опубликован в журнале «Analog» в 2009 году.

Иллюстрация Владимира Овчинникова

Брайан Карлсон вышел из транспортного корабля с характерным кислым выражением лица. Еще бы, во время полета он был подвергнут остракизму всеми остальными сорока пассажирами.

Впрочем, для него подобный опыт не был чем-то необычным. Профессиональный романист, он привык к презрению. Можно даже сказать, что оно стало для него естественной средой обитания. Но четыре дня на транспорте чи, где единственными собеседниками были только эти раздражительные и сварливые инопланетяне, оказались слишком большой дозой неуважения даже для автора, чьи последние четыре романа "не оправдали пусть и минимальные, но несомненные ранние обещания" ("Литературный журнал Нового Лондона", том XXXVIII, гл. 3, кол. 2). До момента, когда он понял, что эти пассажиры с равной брезгливостью отнеслись бы к любому человеку, независимо от его достижений, Карлсон провел большую часть путешествия гадая, уж не пролил ли он что-нибудь на себя.

Поэтому он с радостью обнаружил у выхода из космопорта другого человека, несмотря на то что им оказался Эверетт Финн, никогда не входивший в его список десяти тысяч персон, с которыми он предпочитал общаться.

Финн был не только романистом, но еще и критиком. Их отношения никогда не были теплыми.

Долгую секунду мужчины буравили друг друга взглядами, стараясь придумать достаточно колкую остроту. То был критический момент. Всякий раз, когда враждующие сочинители сталкиваются на неосвоенной территории, автор самой колкой остроты получает право доминирования. Принцип этот настолько важен, что некоторые личности (наподобие Дороти Паркер [11] Популярная американская писательница (1893–1967), известна своим едким юмором. (Здесь и далее прим. ред.) ) запоминаются следующими поколениями больше за их острый язык, чем за любые литературные творения. И поэтому несколько столетий спустя Карлсон не знал о Паркер ничего, кроме того, что она любила выпить, предпочитала сидеть за круглыми столами и что любой, кто осмеливался над ней подшучивать, сильно рисковал своей репутацией. Карлсон желал обрести столь же долгое бессмертие и подозревал, судя по продажам собственных книг и рецензиям на них, что его проза не обессмертит своего создателя. Впрочем, Брайана утешало, что проза Финна, судя по еще более низким продажам и худшим рецензиям, не одарит бессмертием и того.

Остроты так и не материализовались.

Романисты сцепились.

— Финн, — произнес Карлсон с интонацией, приберегаемой для некоего коричневого вещества, налипшего на подошву.

— Карлсон, — отозвался Финн тоном захворавшего человека, только что узнавшего название инопланетной болезни, из-за которой у него скоро отвалятся руки.

Состязание завершилось вничью, усложненную отвращением на лицах чи, которые, подобно всем прочим чи, относились к людям примерно как коричневому веществу на подошвах или как к болезням, из-за которых отваливаются руки.

Осознав, что кому-то придется действовать, иначе противостояние затянется на несколько часов, Карлсон взял инициативу на себя, в полном соответствии с давней рецензией в "Неклортан ревю", восхвалявшей его за способность двигаться туда, куда менее способные литераторы опасаются ступить.