Array Журнал «Если» - «Если», 2010 № 04

Когда «фокке-вульфы» навалились сверху, все еще нацеленные на бомбардировщики, я выбрал один из ближайших и атаковал его, восхищаясь мужеством немецких пилотов — те продолжали игнорировать наши истребители. Немец подставил мне брюхо, и я воспользовался преимуществом такого подарка, изрешетив его полудюймовыми дырками. Его мотор изрыгнул черный дым, и пилот выбросился с парашютом из гибнущего самолета. Затем я пристроился в хвост к ближайшему истребителю и поливал его свинцом, пока тот не прервал атаку, но не стал его преследовать. Вместо этого я выбрал одного из его товарищей, полагая, что тот считает, будто я останусь на хвосте у предыдущего и поэтому не воспользуюсь преимуществом смены цели, а это даст ему возможность зайти в хвост уже ко мне. Уловка сработала, и я проделал несколько дырок и в следующем «фоккере», надеясь, что повредил его достаточно, чтобы заставить выйти из боя.

Я получил несколько секунд передышки для оценки ситуации. После совместных усилий Шельмецов, стрелков «крепостей» и моих количество немецких истребителей первой волны уменьшилось примерно на две трети — превосходный результат. Но нас уже почти достигла вторая волна.

— Желтое звено, займитесь следующими, — приказал Дед. — Зеленое звено, возвращайтесь наверх и атакуйте их, когда они пойдут на второй заход.

Я взглянул на Деда и его ведомого. К ним сзади подкрадывался «фоккер», которого я отпустил.

— Дед, Болтун: один у вас на хвосте.

— Уходим вправо, — приказал Дед. Самолеты начали защитный балет, давая мне время приблизиться и завершить начатое. Я стал было считать свои победы, но остановился на трех. Сейчас для этого не то время и не то место.

В следующие несколько минут все смешалось: карусель самолетов, дым, пламя и пронизывающие небо трассеры. Я сбил еще двух, а Шельмецы и бомберы тоже внесли свою лепту, потому что в конце концов немцы прекратили атаки и улетели, так и не подбив ни одного бомбардировщика. Дальнейшее казалось очень простым, пока вокруг нас черными пухлыми облачками не стали рваться первые зенитные снаряды. Когда на земле взялись за дело большие 88-миллиметровые зенитки, истребители остались без работы.

— До встречи на другом берегу, — вышел в эфир Рози. — Мы над исходной точкой, а тут вы нам ничем не поможете.

Мы перестроились и стали смотреть, как бомбардировщики вышли на боевой курс, двигаясь строго по прямой от исходной точки на цель сквозь невинные на вид облачка разрывов, начиняющих воздух осколками стали. Этим храбрым парням оставалось лишь держаться и принимать трепку, пока бомбардиры не прицелятся и не сбросят на цель смертоносный груз.

— Где Бугер? — спросил Проповедник, когда мы перестраивались. — Кто-нибудь видел Бугера?

— Он ушел вниз, — отозвался Чокнутый Джо. — И парашюта я не заметил…

В наступившую после его слов секунду молчания мы с ужасом увидели, как над целью взорвалась «крепость». Судя по всему, зенитный снаряд угодил им в открытый бомболюк. Выживших с этого самолета мы тоже не увидели.

Меня уже начало мутить от происходящего, когда Проповедник заметил еще одну волну истребителей:

— "Мессеры", подходят с четырех часов, пятьдесят миль.

Бомберы сбросили груз, и я на несколько секунд прервал слежение за небом, чтобы посмотреть, как палочки бомб начали падение сквозь мили воздуха, чтобы в конце концов поразить цель. Это называлось "точное бомбометание". Точностью считалось попадание в пределах полумили от цели, в данном случае небольшого подземного завода синтетического горючего. Ни один из взрывов не породил огненный шар, и мне осталось лишь надеяться, что результат стоил заплаченной за него цены. В наши дни мы послали бы беспилотный истребитель или крылатую ракету и поразили бы цель единственным точным попаданием. Освободившись от груза, бомбардировщики развернулись и начали маневры уклонения от настойчивого зенитного огня, после чего они смогут присоединиться к нам для обратного полета к безопасному воздушному пространству.

Пока к нам приближалась новая волна Bf-109, я надеялся, что это окажутся те самые неопытные пилоты, которых мы заметили раньше. Но когда увидел маркировку самолетов, то понял, что нам не повезло. JG-52 стала ужасом на восточном фронте, где на ее счету было около десяти тысяч побед. В конце войны несколько эскадрилий были переброшены на западный фронт. Я уже сталкивался с этими парнями — они были профессионалами. [8] Jagdgeschwader-52 (JG-52, 52-я истребительная эскадра). Истребительная эскадра люфтваффе, добившаяся наибольших успехов во Второй мировой войне. Действовали в основном на Восточном фронте. Общий боевой счет пилотов эскадры превысил 10 000 побед. В эскадре служили три самых результативных аса люфтваффе: Эрих Хартманн (352 победы), Герхард Баркхорн (301 победа) и Гюнтер Ралль (275 побед). Пилоты эскадры летали исключительно на Bf-109. 52-я эскадра состояла из трех групп (Gruppe), каждая из которых включала три эскадрильи (Staffel). В среднем, в составе эскадры было от 100 до 120 самолетов.