Array Журнал «Если» - «Если», 2010 № 04

Значит, у нас есть синее и красное звено? Никто не стал ему возражать, так что, возможно, болтовня по радио все-таки входила в инструктаж. Или так, или в нашей эскадрилье половина самолетов — фантомы.

— Адский Огонь, раз уже ты забыл прихватить ведомого, не хочешь присоединиться ко мне?

— Буду держаться поблизости от тебя, но ведомый мне не нужен.

— Гордыня предшествует падению, — вклинился Проповедник.

— Не хочешь дать мне адресок своей вдовы, пока не началась пальба? Обещаю ее утешить. — Это предложил, кажется, Болтун.

И что я мог им ответить? Что число моих зарегистрированных одиночных побед приближается к численности люфтваффе? Что я учился сражаться на штуковине, называемой компьютер, против симулированных пилотов, которые были тупее пней, и с ведомыми, которые были не лучше? Хороший ведомый способен едва ли не читать твои мысли, и для работы с ним хватает минимального и очень простого общения. Но простые симуляторы, на которых начинал учиться я и на которых учится большинство пилотов-любителей, делают ведомых бесполезными, а то и хуже. Поэтому я разработал тактику одиночных полетов, в том числе умение анализировать ситуацию и знать, где находятся все самолеты вокруг меня и что они собираются сделать. С тех пор я научился летать с ведомым, но в мире найдется лишь с десяток пилотов, которых я счел бы достаточно надежными, чтобы доверить им свой хвост, а если честно, то эти парни (ни у одного не было еще и шестидесяти вылетов) в мой список не входили.

— Я слишком многих потерял. Не хочу за кого-то отвечать. Я сам могу о себе позаботиться.

Даже сквозь рев «мерлина» я сумел ощутить наступившее после моих слов ошеломленное молчание.

Еще со времен Первой мировой полеты с ведомым стали для американских пилотов-истребителей неоспоримой доктриной. Эта тактика хорошо себя оправдала. Она спасала жизни и повышала успешность нашей авиации. Поэтому пилоты верили в нее душой и телом. Но многие известные асы, особенно немецкие, по необходимости отточили мастерство воздушного боя в одиночку. Счет побед лучших американских асов не шел ни в какое сравнение с числом побед пилотов наподобие тех шестерых, что я назвал Венди, когда захотел доказать свою точку зрения. Я превосходил любых пилотов, которых мог выставить противник. Ах да, кстати: я еще и волшебный человек из будущего, вряд ли погибну, что бы там ни говорила Венди.

Я прикинул их вероятную тактику. В отличие от фильмов, в которых лучший пилот возглавляет атаку, умные лидеры обычно принимают роль ведомого на себя. А новичков, только что прошедших тренировки и привыкших стрелять по буксируемым мишеням, выпускают вперед, где они могут бесхитростно сосредоточиться на противнике. И старые профи, достигшие такого статуса за счет умения внимательно следить за всем, что происходит вокруг, защищают задницы агрессивной, но беспечной молоди. У стариков обычно всегда хватает шансов подраться. Новички — хорошая приманка.

Примерно так я и задумал. Стану запасным ведомым для двух верхних истребителей. Но я не могу находиться везде одновременно и не хочу, чтобы они полагались на меня. Подобно Рихтгофену, стану держаться на краю драки, ныряя в нее, чтобы спасти товарища или сбить зазевавшегося врага.

— Противник вверху на двенадцать часов, — объявил Проповедник. — Пятьдесят миль, быстро приближается. У меня на радаре их двенадцать… нет, шестнадцать. «Фокке-вульфы». Судя по скорости, длинноносая модель.

Скверные новости. Ненавижу «фокке-вульфы», особенно поздние длинноносые модели, разработанные для больших высот. Они такие же крутые противники, как и "тандерболты Р-47", и почти такие же уродливые — тупоносые, с круглым носовым обтекателем, как и у всех истребителей с радиальными моторами. Толстый фюзеляж с маленьким обтекаемым фонарем кабины придает самолету мускулистый вид. «Тандерболт» за внешность прозвали «кувшин», и, полагаю, немного меньший FW-190 можно было бы назвать "сифон для содовой". Как и танки, они вооружены несколькими скорострельными пушками, предназначенными разносить в клочья бомбардировщики, они быстрые и маневренные, и в них, как правило, сидят превосходные пилоты. Честно говоря, я предпочел бы сразиться против равного количества реактивных самолетов. А если кто захочет возразить по поводу того, что я назвал их уродливыми самолетами, то пусть попробует обернуться и увидеть «фоккера», нацелившего на него те самые крупнокалиберные пушки, и он очень быстро согласится с моим мнением.