Array Журнал «Если» - «Если», 2010 № 04

Может, пора прекратить это светское сюсюканье и приступить к непосредственному исполнению своего профессионального долга?

Ты ведь уже успел изучить эту девчонку и подсознательно наверняка знаешь, какое Слово для нее подойдет.

Так что ж ты медлишь, Программист?

Давай, уподобься герою одной песенки твоего любимого барда: "Чинарик выплюнул и выстрелил в упор".

Тем более что стрелять тебе следует не пулей, а словом. Максимум — фразой. После этого ты встанешь и уйдешь, а эта наивная синичка загнется прямо здесь, среди купающихся и наслаждающихся щедрым южным солнцем людей. От сердечного приступа или от закупорки сосудов. Или от солнечного удара, несмотря на то, что она сидит в тени пляжного зонта. Или еще от чего-нибудь, вполне естественного для окружающих и судмедэкспертов.

Но может, Слово сработает не сразу, с отсрочкой, и тогда это случится не здесь, а через несколько минут или часов. Если вызвать у девчонки приступ непреодолимой ненависти и отвращения к самой себе, то она повесится или проглотит пригоршню сильнодействующего снотворного…

А ты вернешься домой, доложишь Зефиру о выполнении заказа, получишь причитающийся тебе «гонорар» и пойдешь в церковь, где поставишь свечку за упокой невинной души, а потом, как всегда, — в какой-нибудь кабак, где зальешь воспоминания потоком спиртного, и, проспавшись, на следующий день будешь опять готов к работе.

И ты все еще считаешь, что ты — бог?

Брось, старина, ты же прекрасно знаешь, что ты всего-навсего убийца. Боги не опускаются до убийств по заказу. И какая разница, что ты убиваешь людей не так, как другие?

Если разобраться, твоя методика намного гнуснее и отвратительнее, чем удар ножом или выстрел в упор…

— Эй, что с вами? Вы слышите меня?

— Простите, замечтался немного… Так о чем мы говорили?

— Ну, вообще-то говорила одна я, а вы смотрели куда-то сквозь меня… А говорила я о том, что… Ладно, это неважно…

— А все-таки?

— Да хотела рассказать вам, из-за чего на меня стали охотиться разные головорезы…

— Ну, и из-за чего?

— Похоже, я кому-то очень сильно мешаю.

— Бог с вами! Кому вы можете мешать?

— Не говорите так, — качает девушка белокурой головкой. — Все мы кому-то мешаем — самим фактом своего существования. Просто до поры до времени мы не подозреваем об этом. У меня, кстати, подругу убили — и знаете из-за чего? Ее дом стоял как раз в том месте, где отцы города запланировали проложить новую скоростную трассу. Ну, ее уговаривали по-всякому, деньги предлагали — большие деньги!.. Но подруга моя не хотела расставаться с домом, в котором родилась и выросла, где жили и умерли ее родители… Вот ее и заказали киллерам… Три года уже, как ее нет на белом свете…

— Ну, а вы-то чем могли помешать кому-то?! Или ваш дом тоже пускают под снос?

Она пожимает плечами.

— Скорее всего, дело в чем-то другом. Например, я могла стать случайной свидетельницей какого-то преступления, и теперь меня хотят убрать ради того, чтобы я не могла опознать преступников. Причем преступление могло быть таким, что я и не подозреваю о нем. Шла, скажем, по улице, увидела, как из дома выходит некто, а этот некто только что ограбил квартиру или, предположим, убил кого-то в подъезде… Ой, заговорилась я тут с вами! Совсем забыла, что мне давно уже нужно быть в одном месте!..

— Вы не будете возражать, если я вас немного провожу?

Она смотрит на меня долгим (целых пять сотых секунды) взглядом, а потом хмурится:

— Только при одном условии, хорошо?

— Слушаю и повинуюсь, Ваше Величество. И в чем же состоит условие?

— Вы не должны меня жалеть.

Машина у нее оказалась марки «пежо», из категории "консервная банка на колесах". Правда, симпатичная такая баночка — с радужными разводами на дверцах и капоте, с причудливыми передними и задними фарами. Не машина — игрушка. Очень милая, а потому для меня особенно страшная.

При ходьбе Синичка заметно прихрамывала и, когда мы подошли поближе к машине, с явным облегчением вздохнула.

— Устали? — поинтересовался я, стараясь не глядеть на машину.

— Немножко. Поэтому, если хотите, можете сесть за руль.

— Спасибо, но я… я не хочу!

Отрицательно качаю головой — резче, чем следовало бы, и она удивленно смотрит на меня.

— И потом, вы же сами сказали, что вас не надо жалеть, — поспешно добавляю я.

Она пожимает плечами:

— Ну хорошо, я сама поведу.

Мотор приглушенно взрыкивает, как обожравшийся рыбой кот, и железная коробочка на колесах насмешливо Косится на меня лупоглазыми фарами.