Эдвард Лернер - «Если», 2002 № 01

Мы проверяем ее целую неделю, выкачивая каждый клочок информации, до которого можем добраться. Все идеально. Ни одного гремлина!

После этого мы продолжили серию тестов, постепенно увеличивая временное смещение до минуты. Целой минуты. Приятель, это что-то! Попытайтесь представить, как оборудование на шестьдесят семь миллиардов долларов, за которое ты отвечаешь, исчезает с лица земли… Черт меня побери, если вы со мной не согласитесь!

Мало-помалу мы установили: временное смещение не является моментальным действием. Атомные часы в шаре чуть-чуть отстали, но недостаточно, чтобы это можно было определить после первого опыта, а вот после седьмого эффект проявился настолько, чтобы отразиться, хоть и не впрямую, на более продолжительных испытаниях. Никто этого не ожидал, и некоторые типы немедленно ударились в панику, прежде чем мы сумели убедиться, что для волнений пока нет причин. Бакинсон вычислил: запаздывание равно приблизительно одной секунде на каждые полмиллиона лет. Хорошо еще, что мы не вычеркнули графу «жизнеобеспечение», когда нам в последний раз срезали бюджет!

Мы проводили опыты и с растениями: комнатным терновником Вегонера и гортензией — и когда они не завяли и не погибли, послали в будущее отростки. Они тоже выживут.

Жаль, что у нас опять крупные проблемы. Над бюджетом в очередной раз нависли ножницы, только на этот раз проклятый Конгресс не удовольствуется медленным кровопусканием: они хотят отправить на плаху весь проект «Таймспен».

Поэтому я сделал единственно возможную вещь, которая пришла в голову: уговорил Вегонера плюнуть на последние запланированные опыты и объявить первое путешествие с командой на борту. Чтобы спасти «Таймспен», нужен не робкий шажок, как раньше. Требуется нечто эпохальное. Грандиозный спектакль. Чтобы запомнился всем.

Клянусь Богом, мы доберемся до конца времени. Вот тогда все сработает!

Через четверть часа после нашего объявления «Макдональдс» предлагает нам спонсорство на сорок миллионов, «Кока-кола» бежит рядом, а консорциум «Таймекс — Суотч» удваивает сумму. История мгновенно доходит до прессы, за дело берутся ток-шоу, и все кончается пятью независимыми слушаниями в конгрессе. К концу недели все улаживается, и эти сволочи дают нам карт-бланш, чтобы окончить наш резервный второй шар.

— Ну, Лэдд, что ты об этом думаешь? — спрашивает Вегонер, пока мы наблюдаем за тремя хрононавтами (ну и глупо же звучит), которые как раз в эту минуту исчезают в открытом шоке шара. Всю свою жизнь ты работал ради этого мгновения. Без тебя ничего не случилось бы. Ты создаешь историю! Какое там, ты создаешь будущее!

Ничто в истории человечества не вызывало такого интереса и волнения. Шесть телеканалов готовы к прямому эфиру, и передачи будут показаны в ста девяносто шести странах. Прошел слух, что папарацци даже решили разморозить старину Уолтера Кронкайта [15] Известный американский журналист 80-х годов. , по крайней мере на несколько часов, чтобы привезти на запуск.

Именно так все это называют. Запуск. Даже Папа соизволил выступить по телевидению и заверить, что путешествия во времени вовсе не богохульство. Представляете?

Более миллиона человек прибывают в Хьюстон, чтобы стать частью истории. Все психи со всех концов планеты собрались здесь. Беда в том, что лабораторное помещение вмещает только один шар, вспомогательное оборудование и с дюжину испытателей. Не слишком-то много народу увидит священное действо воочию. Билеты в Астродоум, Ойлердоум и Рокетдоум распроданы за много недель вперед, чтобы зрители могли наблюдать за запуском на больших экранах. Вот они разочаруются, когда шар просто исчезнет!

А Вегонер на полном серьезе влезает во всю эту политическую заварушку, отчего я сильно нервничаю. Дата запуска — 20 июля — совпадает с днем первой высадки на Луну.

И вот настает знаменательный день.

— Четыре… три… два… один, — произносит диктор.

Шар вздрагивает и испаряется. Я мысленно слышу разочарованный стон, вырвавшийся из шести миллиардов глоток.

Сначала никто не замечает ничего необычного, но скоро все становится ясным. И тут появляется это самое дежа вю.

Дежа вю скрутило всех, я имею в виду — всех! Сначала легкий намек, но скоро приходится терпеть по три-четыре приступа в час. Народу это не слишком пришлось по душе, вернее, очень не пришлось, и самые чувствительные воют, как ошпаренные коты, каждый раз, когда все начинается по новой.