Эдвард Лернер - «Если», 2002 № 01

И вдруг все стихло. Глассерман встал и помог мне выбраться из окопа.

Степь исчезла. До самого горизонта простирался бескрайний вековой лес.

— Твое мнение? — спросил Глассерман.

— Недурно. Но, по правде говоря, доктор, вся эта чушь про энтропию… Не обижайтесь, но в физике вы ни бельмеса не смыслите.

— Ну и что? — невозмутимо ответил Глассерман. — Это не имеет значения, тем более, что Хилл понимает еще меньше меня. Главное — результат. Медицинский. Мы ввели в игру новую составляющую — и вот…

Хромая, подошел мрачный Бонапарт.

— Я вам скажу по секрету, Глассерман: вы самый сволочной из евреев. Чудовищный хам, вот вы кто! Насмехаетесь над несчастным императором лишь потому, что по воле злой судьбы он оказался вашим пациентом. Нехорошо, доктор! Ну и что мне теперь делать? Я думал уничтожить этот чертов лес ядерным взрывом — а что получилось?

— А вы попробуйте наоборот, — мягко посоветовал Глассерман. — Попытайтесь усложнить материю, начните строить, созидать. Раз уж энтропия поменяла знак, то, соответственно, каждое воздвигнутое вами здание превратится в бомбу.

Бонапарт вскочил.

— Телефон! Телефон, химмельдоннерветтер! Ну, теперь я ей покажу!

— Кому? — удивился я.

— Этой вашей энтропии! Я заткну ее за пояс!

Подбежал солдат с полевым телефоном, и возбужденный фюрер с нетерпением схватил трубку:

— Берлин! Дайте срочно Берлин! Приказываю мобилизовать всех архитекторов и строителей!.. Что?.. Как так?.. Да это же саботаж! Расстреливать на месте!

— Не нужно никого расстреливать, Адольф, — тихо сказал Глассерман. — Вам ответили, что нет архитекторов? Но ведь это так. Вам самому придется стать архитектором. Единственный вариант, если вы хотите выиграть войну. Не забывайте: каждое новое здание будет взрываться не хуже бомбы.

…Уже перед пультом суггестоскопа Глассерман снял очки, потер воспаленные глаза и пробормотал:

— Будем надеяться…

Эти слова стали моим первым серьезным уроком, но не тогда, а позже — уже ночью, когда, все еще сонный, я выскочил из аэротакси, и мрачный, осунувшийся и вдруг постаревший Глассерман повел меня по лабиринтам коридоров клиники к палате мертвого Хилла.

Ноги сами привели меня к суггестоскопу. Не помню, что руководило мною — простое любопытство или профессиональный долг.

Вековые деревья покрывали холм до самой вершины. Повсюду в их зеленой тени топорщились уродливые, кривые, недостроенные стены, валялись перевернутые бетономешалки, рухнувшие, кое-как сколоченные строительные леса. На самой вершине холма стояли орудия с поникшими стволами, которые нежно обвивал дикий плющ. Да, нетрудно было представить эту душераздирающую картину: Бонапарт пытается выстроить хотя бы одну мало-мальски приличную стену, а потом, обезумев от неудач, решает дать последний отпор зеленой экспансии старым, понятным и близким ему способом. Бог ты мой, это сколько ж времени он тут воевал, рождая каждым выстрелом новое дерево?!

Я нашел его у входа в бункер. Он лежал на спине. Казалось, он стал еще меньше — уродливая куколка в не по размеру широкой серо-зеленой шинели. Окоченевшая рука сжимала пистолет. Но ему все-таки не хватило духу застрелиться — на посиневших губах поблескивали осколки сломанной ампулы.

Перевел с болгарского Евгений Харитонов

Люди могут ошибаться. Они забывчивы, путаются в своих показаниях, зачастую лгут. Поэтому детективы гораздо больше доверяют «бессловесным свидетелям», и самой классической уликой являются пресловутые отпечатки пальцев. Как свидетельствует статистика, большинство совершающих противоправные деяния по-прежнему забывают — или не заботятся — надеть перчатки и оставляют свои «пальчики» на месте преступления. Как водится, преступники берут тряпку и тщательно протирают предметы, которых касались, в приятной уверенности, что уж теперь-то не осталось никаких улик. Но, увы, это печальное заблуждение! Вывести отпечатки пальцев нипочем не удастся, сколько ни надраивай нож, пистолет или дверную ручку. Правда, пудра и клеевая пленка в подобных случаях бессильны, однако нынче в арсенале криминалистов числится химия красителей.

Если «пальчики» остались на гладкой поверхности (стекло, полимер, металл и т. д.), на нее напыляют моментально действующий клей — циановый акрилат, который откладывается в бороздках отпечатков. И теперь они прекрасно видны в косо падающем свете! Если полученный результат по какой-то причине не удовлетворяет криминалистов, отпечатки пальцев обрабатывают в высоком вакууме, напыляя на них золото и цинк. Молекулы золота, диффундируя, проникают сквозь влажную среду отпечатка и равномерно оседают на поверхности исследуемого предмета, а молекулы цинка налипают на слой золота. Однако в бороздки отпечатков они не попадают! Таким способом можно проявить следы пальцев, оставленные на пористой коже или бумажных салфетках.