Николай Симонов - Миллениум

Урсула отвечала, что с точки зрения внешнего наблюдателя должны появиться две клетки с 20 мышами: 10-ю возвращенными из прошлого и 10-ю еще не отправленными. Машина времени также должна, по идее, в течение получаса присутствовать в двух экземплярах: один экземпляр уже вернулся, а второй еще не отправился. И Петровичей тоже должно быть двое…

Петрович в ответ возразил ей, что такое невозможно, поскольку это привело бы к нарушению второго закона термодинамики в масштабе всей Вселенной. На самом деле, по его словам, внешний наблюдатель будет видеть только машину времени, мышей и Петровича, которые еще не отправились во вчерашний день. Пилот машины времени, вернувшийся с получасовым опережением, сможет наблюдать оба события сразу, но как мимолетное видение. Полчаса времени внешнего наблюдателя для пилота-двойника будут длиться доли секунды: за это время гравитационная волна отбросит его назад к предыдущему событию и возвратит на место только тогда, когда состоится следующее событие.

Эксперимент N2. Представь, — говорил он, что, отправившись сегодня ровно в 12.00 во вчерашний день, я выпустил из клетки 10 мышей, которые наловил в 11.00, и оставил их в прошлом. Сколько мышей окажется, соответственно, в одном и том же месте в 12.00 вчерашнего и сегодняшнего дня?

Урсула в ответ рассмеялась, и правильно заметила, что сегодня в 12.00 на острове Кипрос будет на 10 мышей меньше, чем было вчера, а вчерашнее их количество уже безразлично, поскольку в прошлом не останется наблюдателя, который их (мышей) будет считать.

Петрович не сдавался и усложнил параметры мысленного эксперимента, введя в них категорию "будущее". Представь, — говорил он, — что я перенес клетку с мышами, которых отловил сегодня, во вчерашний день, а из дня вчерашнего переместил в день послезавтрашний. Прибавится ли в будущем на острове Кипрос мышей, или их останется столько же, что и было?

Урсула заявила, что Петрович лукавит, поскольку причиной перемещения мышей во времени является он сам, поэтому, с точки зрения линейной последовательности событий, из жизни отловленных им мышей и его самого просто выпадет один день, который, очевидно, станет достоянием вечности. При этом никаких "двойников" в будущем у этих мышей не будет, так как их отлов уже состоялся в качестве события и обстоятельства непреодолимой силы.

— Вот мы и подошли к самому главному, — сказал Петрович и уточнил: Если мы перенесем Аврору и Медвежонка из прошлого в день сегодняшний, то их двойники, если они живы и здоровы, останутся в "вечном вчера". Другое дело Деметрис, который, отправившись в прошлое, сможет наблюдать самого себя со стороны, как, например, отец наблюдает за сыном. В случае чего он своему двойнику запросто и по морде может врезать. Аннигиляции при этом, конечно, не произойдет, но на душе у обоих может остаться неприятный осадок.

— Я все понял. Отправляйтесь следом за кораблями экспедиции меня, а то, вдруг, действительно, я поведу себя неадекватно, — согласился Деметрис с доводами Петровича.

Их приятная беседа происходила поздним вечером на летней веранде при мягком свете ламп освещения разобранного флагелрада-трансформера. Бледно-золотая Луна медленно входила в тень своей планеты, становясь тускло-бронзовой. Солнце, Земля и Луна выстраивались в одну линию. Это было рядовое лунное затмение, случавшееся уже, наверное, не один миллиард раз. Петрович неожиданно тяжело задышал, потемнел лицом и признался, что чувствует себя очень неважно, поскольку в периоды лунных затмений его искусственная нервная система проходит автоматический апгрейд. Урсула протянула ему руку, схватившись за которую, Петрович получил заряд живительной энергии.

В тот момент, когда Петрович дотронулся до Урсулы, внутри него кто-то злобно прошипел:

— Can't connect to server.

После этого изо рта Петровича медленно вышло тёмное облачко и сконденсировалось в человеческую голову. Это была голова мужчины ничем не примечательной наружности, примерно 45 лет от роду, с гладко выбритыми щеками. Под головой, у которой не было шеи, образовался темно-серый "туман", "дым" закручивался по спирали винтом. Нижний конец спирали уходил Петровичу в полуоткрытый рот.

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да сбегут от лица Его ненавидящие Его! — воскликнула Урсула и перекрестилась. То же сделал и Деметрис, удивляясь тому, что произошло. И что за великие и таинственные слова произнесла его дочь?!

Мужская голова неторопливо поплыла вверх, подобно воздушному шару, и уперлась в потолок веранды. Заканчивающаяся штопором лента "тумана" потянулась следом за ней. Ее нижний подрагивающий кончик выскочил, как мышиный хвостик, изо рта Петровича, и рот его резко захлопнулся, звучно щелкнув челюстями. Над потолком раздался хлопок, как от разбитой электрической лампочки. Петрович на мгновение замер и тут же со стоном повалился лицом на стол, сметая на пол посуду.