Джек Макдевит - Двигатели Бога

К концу третьей недели Мэгги отвела ее в сторону.

– Я хочу, чтобы ты знала, – сказала она. – Мне очень жаль, что так получилось с Ричардом.

– Спасибо, – ответила ей удивленная Хатч.

– Я не знала, что вы были так близки, иначе я сказала бы это раньше. Думаю, что я вела себя глупо.

– Все нормально. – На Хатч накатила волна жалости. Она сама не знала, почему.

Мэгги казалась растерянной.

– Я знаю, многие думают, что с Генри обошлись несправедливо, и считают, что во всем виновата я. – Ее темные глаза смотрели прямо в глаза Хатч. – И я думаю, что они правы. – Голос ее дрогнул. – Я очень сожалею обо всем, – снова повторила она. – Мы делали то, что надо было делать. И Ричард знал это. Поэтому он и оказался там. Но как бы мне хотелось, чтобы все сложилось иначе.

Хатч кивнула. Мэгги помолчала, и они обнялись. Щека Мэгги была теплой и мокрой.

Хатч следовала своим принципам и осторожно вела себя с Джорджем. Она радовалась, что он участвует в экспедиции, и в то же время понимала, что его присутствие ставит ее в трудное положение. Долгими вечерами он не сводил с нее глаз, но стоило ей посмотреть на него, как он отводил их в сторону. Их лица светлели, когда они разговаривали друг с другом, и оба оживлялись, когда она обращалась к нему с вопросом.

Ей хотелось откровенно поговорить с Джорджем, как-то объяснить свою сдержанность. Она вовсе не собиралась ему отказывать. Но она не могла ничего сказать ему до тех пор, пока он не сделает первый шаг.

А когда это наконец случилось, она упустила шанс.

У них уже стало традицией заканчивать вечернюю встречу полуночным Тостом и отмечать наступление нового дня на календаре, который Карсон нарисовал и повесил на переборке в коридоре. На двадцать шестой вечер Джордж показался ей особенно беззащитным. Он сидел напротив, всем своим видом показывая беззаботность, но она заметила смущение и взволнованность.

Когда все разошлись, Джордж подошел к ней.

– Хатч, – серьезно произнес он, – давай прогуляемся.

Сердце у нее забилось.

– Да, конечно.

Они спустились в нижнее помещение. Конфигурацию корабля изменили специально для этой экспедиции. Колец было по-прежнему три, только размером поменьше. Огромные грузовые отсеки убрали. Стало меньше жилых комнат. Конечно, свободное место для размещения предполагаемых археологических находок все еще оставалось, но у Хатч уже не возникало ощущения, что она входит в самолетный ангар. Этот «Уинк» уже не являл собой столь превосходную мишень для сканеров.

– Хатч, – произнес он почти робко, – ты самая прелестная женщина из всех мною виденных в жизни.

– Спасибо, – ответила она.

– Когда мы вернемся, мне бы хотелось провести с тобой вечер. Только с тобой.

«Да». – Мы так и сделаем.

Он был совсем близко. Они почти касались друг друга, дыхание его было теплым и прерывистым. Она увлекла его к окну обзора. Снаружи мимо них медленно проплывал туман гиперпространства. Казалось, они находятся в старом доме на краю вересковой пустоши.

– Как он похож на тебя, – сказал Джордж, глядя на туман. – В нем ничего не видно, его не поймать, и он все время движется.

Она засмеялась. Он тоже засмеялся. И она сама сделала первый шаг – она склонилась к нему – чуть-чуть, совсем незаметно. Импульс передался ему, и Хатч почувствовала, как его тело само приняло решение.

– Хатч…

Джордж потянулся к ней и погладил волосы. Губы его совсем близко.

Хатч почувствовала, как в ней забурлила кровь. Она коснулась его кончиками пальцев. Бедра почти соприкасались. Руки обвились вокруг плеч, а щекой она почувствовала его щеку. Хатч приподнялась на цыпочки и, чуть приоткрыв рот, ждала.

Напряжение росло. Ее дыхание, биение сердца растворялось в нем. Грудь, прикрытая лишь тонкой униформой, касалась его тела. Он наклонился и поймал ее губы, нежно и требовательно. Она ответила. Сердце его стучало, как молот. Она совсем задохнулась. Когда он, наконец, оторвался, Хатч мягко, но настойчиво обняла его и опять притянула к себе.

Сознание на мгновение вернулось к ней, она заколебалась, потом прижалась к нему, стала частью его. Она его звала. Ей приходилось подниматься на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ, но ей это нравилось. Пальцы ласкали ее грудь, потом их движение замедлилось и, наконец, замерло.

Во время полетов ей приходилось натыкаться ночью на людей, приютившихся в разных закутках. Она не хотела ничего подобного.

– Пойдем со мной, – сказала она.

Он бесшумно шел вслед за ней.