Джек Макдевит - Двигатели Бога

(Анна пронзительно вопит. Монах закрывает дверь. Вода льется в комнату.)

ТАДЕУШ. Господь с тобой. (Он склоняет голову. Крупный план. Вдруг он слышит за спиной какое-то шуршание и оборачивается. Камера следует за его взглядом. В неясном свете фонаря маячит фигура Джека.)

ДЖЕК. Где она, безумец?

ТАДЕУШ (Удивленно смотрит на него). Хэнкок? Ты жив? Не может быть.

АННА (В отчаянии). Джек! Я здесь.

ТАДЕУШ. Тебе принять бы надо божью милость, как дар бесценный, раскаяться и грешницу забыть.

ДЖЕК (Приближаясь). Не падай духом, Анна! Я помогу тебе!

ТАДЕУШ (Закрывает дверь комнаты, оставив там замурованную Анну, и загораживает проход.) Ты уже ничем ей не поможешь. Готовься лучше принять свою судьбу. Час близок. (Касается рукой распятия.) Грешники, как мусор, носимый ветром. Грешные не устоят.

(Идет вперед. Они вступают в схватку. Огромный рост Тадеуша дает ему преимущество. Он быстро оттесняет Джека назад, достает из складок своей одежды шнурок и накидывает петлю на шею Джека. Между тем камера показывает, как вода быстро заполняет комнату. Анна пытается отвязаться и т. д. Тадеуш тащит беспомощного Джека по коридору, пока не добирается до места, где лежит факел. Там в стене есть рычаг. Тадеуш нажимает на рычаг, и прямо у ног разверзается бездонный колодец. Несколько камней падают во тьму, и долго приходится ждать, пока зрители услышат звук падения. Он тащит Джека к колодцу. Джек вырывается, и борьба закипает с новой силой, между тем вода в комнате с замурованной Анной все прибывает и прибывает.)

ТАДЕУШ. Ты, Господь, отвергнешь грешника; и неправедный да не пребудет с тобой; и гордецов ты покараешь своей десницей.

(Вода доходит Анне до пояса. Одежда ее, разумеется, совсем промокла и, разумеется, прилипла к телу. Снаружи Джек хватает факел и с его помощью пытается отделаться от Тадеуша. Они борются на самом краю колодца. Вода доходит Анне до шеи, и ее крики оглашают комнату. Джек падает на колено, его безжалостно толкают в шахту.)

ТАДЕУШ. Покайся, Хэнкок. Еще не поздно подумать о спасении души.

ДЖЕК. Ах ты, бездушный сукин сын!

ТАДЕУШ. Тогда я помолюсь и попрошу, чтобы Господь простил тебе грехи твои. Покайся, сын мой!

(Уверенный в своей победе, Тадеуш перестает сильно сдавливать трахею Хэнкока и сжимает в руке распятие. Вода теперь поднялась до такого уровня, что Анна уже не может кричать. Джек использует подходящий момент и выхватывает распятие из рук Тадеуша. Затем бьет его в пах и гигант, скорчившись от боли, хватает Джека, и оба падают в колодец. Слышен долгий крик, потом над краем колодца появляется рука. Джек с трудом выбирается наружу, снимает с двери засов и отбрасывает в сторону. Вода выплескивается наружу. Он бросается спасать Анну: выключает воду, развязывает и несет ее, кашляющую и задыхающуюся, на руках.)

АННА. Джек, благодарение Богу, ты здесь. Монах сказал, что он убил тебя.

ДЖЕК. Ха, видно, промахнулся. Ты как, в порядке?

АННА. Да вроде. Меня волоком протащили через несколько лестничных пролетов, поставили несколько синяков и наполовину утопили. А в остальном все нормально.

ДЖЕК. Это хорошо, потому что вечер еще только начинается.

– Сколько еще осталось? – Карсон смотрел на плывущий туман. Он откинулся в кресле и изо всех сил старался выглядеть спокойным и бесстрастным, но волновался почти до исступления.

Все лампочки на индикаторе скачка засветились ярким янтарным светом.

– Скачок начнется через три минуты. – Хатч начала увеличивать мощность ядерного реактора. – Скачок должен быть плавным. Но все равно лучше пристегнуться.

Лампы систем горели теперь зеленым светом. Мощность, подаваемая на двигатели, стала увеличиваться. Датчики реальной массы на нуле.

Мэгги, находившаяся вместе с Джорджем и Жанет в кабине для пассажиров, выдохнула.

– Господи, пусть они будут там.

Загорелась красная лампочка. В дальнем отсеке склада был плохо закрыт люк. Хатч открыла его и снова закрыла. Лампочка загорелась зеленым светом.

Жанет сказала, вздохнув:

– Будет страшным разочарованием, если анализ не верен, и Бета Пасифика окажется обычной радиозвездой. Такие ошибки случались и раньше.

– Две минуты, – предупредила Хатч. Реплики остальных утонули в общем шуме. Был слышен только голос Джорджа. Но на самом деле никто Не мог сказать ничего нового. Все разговаривали, чтобы создать видимость безопасности, вызвать ощущение обыденности в процедуре, через которую они уже неоднократно проходили, и все же сейчас ситуация другая.