Стивен Кинг - Монстр

- Нет, - прошептал тот.

Сказать больше он не посмел. В голове стучали жаркие, едкие слова, они просились наружу. Джек в отчаянии попытался подумать про Дэнни и Венди, которые зависят от него, про Дэнни и Венди, которые мирно сидят внизу у огня и трудятся над букварём для второго класса, полагая, что все о'кей. Если он потеряет работу, что тогда? Ехать в Калифорнию на их изношенном фольксвагене с плохо работающим бензонасосом, как семейка каких-нибудь стукнутых пыльным мешком оклахомцев? Он сказал себе: скорее я на коленях буду упрашивать Эла, чем допущу такое; но слова все равно упрямо пытались выплеснуться, и державшая раскаленные провода его ярости рука стала липкой.

- А? - быстро сказал Эл.

- Нет, - ответил он. - С друзьями я обращаюсь не так. Тыто знаешь.

- Откуда? Худший вариант: ты собрался опоганить мой отель, выкопав трупы, достойно похороненные годы тому назад.

Лучший: ты звонишь моему несдержанному, зато исключительно компетентному управляющему, доводишь его до бешенства, и это часть... какой-то дурацкой детской игры.

- Это больше, чем игра, Эл. Тебе проще. Тебе не надо принимать милостыню от богатого приятеля. Тебе не нужен друг в Совете, потому что ты сам в Совете. Тот факт, что ещё шаг - и ты начал бы повсюду таскать с собой спрятанную в пакет бутылку, не очень-то упоминается, а?

- Наверное, - сказал Эл. Высокие ноты ушли из его голоса, он, казалось, утомился. - Но, Джек, Джек... с этим я ничего не могу поделать. Я не в силах изменить это.

- Знаю, - опустошенно сказал Джек. - Я уволен? Если да, лучше скажи.

- Нет, если сделаешь для меня две вещи.

- Ладно.

- Может, сперва выслушаешь условия, а потом уж будешь их принимать?

- Нет. Давай свои условия, я их принимаю. Приходится думать ещё и о Венди с Дэнни. Если тебе нужны мои яйца, я пришлю их тебе по почте.

- Ты уверен, что можешь позволить себе такую роскошь, как жалоеть к себе, Джек?

Он закрыл глаза и втянул сухими губами экседрин.

- По-моему, сейчас это - единственное, что я могу себе позволить. Валяй... я не хотел сострить.

Эл немного помолчал. Потом сказал:

- Во-первых, больше никаких звонков Уллману. Даже, если отель сгорит дотла. В этом случае звони технику-смотрителю, тому парню, что все время ругается... ну, знаешь, о ком я...

- Уотсону.

- Да.

- Идет. Будет сделано.

- Во-вторых, пообещай мне, Джек - дай честное слово - никаких книг про "известный горный отель с прошлым".

На мгновение ярость Джека возросла настолько, что он буквально не мог вымолвить ни слова. В ушах громко стучала кровь. Будто ему позвонил какой-то живущий в двадцатом веке князь Медичи... "Пожалуйста, никаких бородавок на портретах моих домочадцев, не то отправишься назад в нищету.

Я признаю только красивые, приятные картины. Когда будешь рисовать дочь моего друга и делового партнера, родинку, пожалуйста, не изображай не то назад, в нищету. Конечно, мы друзья... мы оба - цивилизованные люди, не так ли? Мы делили постель, стол и выпивку. Мы всегда останемся друзьями, договорившись не замечать ошейник, который я надел тебе - я же, по своему великодушию, стану хорошенько о тебе заботиться. Все, что я прошу взамен твою душу. Пустяк. Можно даже наплевать на то, что ты отдал её мне, как на собачий ошейник. Помни, мой талантливый друг, на улицах Рима полным-полно побирающихся Микельанджело..."

- Джек? Слышишь меня?

Он издал придушенный звук, долженствующий означать согласие.

Тон Эла был решительным и чрезвычайно самоуверенным.

- Честное слово, по-моему, я так уж не много прошу, Джек. Будут другие книги. Нельзя же ожидать, что я стану субсидировать тебя, если...

- Ладно, договорились.

- Не хочется, чтобы ты считал, будто я пытаюсь управлять твоим творчеством, Джек. Ты слишком хорошо меня знаешь, просто...

- Эл?

- Что?

- Дервент все ещё имеет отношение к "Оверлуку"?

- Не понимаю, какое тебе до этого дело, Джек.

- Да нет, - отстраненно выговорил Джек. - Полагаю, никакого. Слушай, Эл, похоже, меня Венди зовет. Зачем-то я ей понадобился. Я тебе ещё позвоню.

- Конечно, Джекки-малыш, отлично поболтаем. Как дела?

Сухенький?

(ТЫ СВОЙ ФУНТ МЯСА С КРОВЬЮ ПОЛУЧИЛ, МОЖЕТ, ТЕПЕРЬ ОСТАВИШЬ МЕНЯ В

ПОКОЕ?)

- Суше некуда.

- И я тоже. Честное слово, трезвость мне начинает доставлять удовольствие. Если...

- Я ещё позвоню, Эл. Венди...

- Ладно. О'кей.

Итак, Джек повесил трубку - тут-то и начались колики, заставившие его прямо у телефона свернуться, скрючиться, как в утробе матери - руки на животе, голова пульсирует, как чудовищный пузырь.