Стивен Кинг - Монстр

Смерть - часть жизни. Если уж быть цельной личностью, следует настроиться на это раз и навсегда. И если понять факт собственной смерти трудно, то принять его, по крайней мере, возможно.

Почему у него в голове вертелась подобная мысль, Холлоранн не мог объяснить, но второй причиной, по которой он сам отправился за таким маленьким заказом, была возможность подняться в маленькую контору над гриль-баром Фрэнка. Сейчас там, наверху, обосновался юрист (дантист, занимавший помещение в прошлом году, видимо, разорился) - молодой негр по фамилии Мак-Айвер. Холлоранн зашел и сообщил этому Мак-Айверу, что желает составить завещание. Не мог бы МакАйвер помочь? Ну, спросил Мак-Айвер, как скоро вам нужен этот документ? Вчера, ответил Холлоранн, закинул голову и расхохотался. Следующий вопрос Мак-Айвера был - у вас на уме что-нибудь непростое? Ничего такого у Холлоранна не было. У него имелся кадиллак, счет в банке, что-то около девяти тысяч долларов (ничтожный счет) да шкаф с одежкой. Он хочет, чтобы все это отошло к его сестре. А если ваша сестра умрет раньше вас? спросил Мак-Айвер. Ничего, ответил Холлоранн, если такое случится, напишу новое завещание. Не прошло и трех часов, как документ был полностью готов, и теперь покоился в нагрудном кармане Холлоранна, уложенный в жесткий синий конверт, на котором староанглийскими буквами было выведено: ЗАВЕЩАНИЕ.

Почему Холлоранн выбрал такой теплый солнечный денек, когда чувствовал себя так хорошо, чтобы сделать то, что откладывал годами, он не сумел бы объяснить. Но на него вдруг нашло и он не сказал "нет". Он привык потакать своим капризам.

Сейчас он был уже довольно далеко от города. Он прибавил скорость до незаконных шестидесяти и пустил лимузин по левой полосе, которая всасывала основной поток идущего из Питерсберга транспорта. Холлоранн по собственному опыту знал, что и на скорости девяносто миль в час лимузин будет тяжелым, как железо, и даже при ста двадцати потеряет немного веса. Но забойные дни Холлоранна давным-давно миновали.

Мысль о том, чтобы погнать с такой скоростью по пустой прямой полосе только пугала. Он старел.

(Иисусе, как воняют эти апельсины. Интересно, они не перевернулись?)

О стекло разбивались жуки. Он покрутил приемник, нашел станцию из Майами, передававшую "соул", и услышал мягкий, причитающий голос Эла Грина.

Мы время прекрасно проводим с тобой, но вот вечереет и надо домой...

Холлоранн приспустил окошко, выкинул окурок, потом опустил стекло ещё ниже, чтобы запах апельсинов выветрился.

Он барабанил пальцами по рулю и при этом мурлыкал себе под нос. Образок с изображением Святого Христофора, подвешенный к зеркальцу, качался из стороны в сторону.

Запах апельсинов вдруг усилился, и Холлоранн понял: сейчас что-то будет. Из зеркальца на него глянули собственные глаза - удивленные, широко раскрытые. А потом его словно ударило и взрыв этот выбил все остальное: музыку, дорогу, убегающую под колеса, рассеянное осознание Холлоранном самого себя, как уникального создания рода человеческого. Как будто кто-то наставил на Холлоранна психическое ружье и выпалил в него воплем сорок пятого калибра:

(!!! ДИК ОХ ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ!!!)

Лимузин как раз поравнялся с грузовиком с прицепом "Пинто". За рулем сидел мужчина в одежде рабочего. Увидев, что лимузин заносит на его полосу, он нажал на клаксон. Поскольку кадиллак не выровнялся, рабочий взглянул на водителя и увидел: за рулем, глядя куда-то вверх мутными глазами, выпрямившись, будто аршин проглотил, сидит крупный негр.

Позже парень говорил жене - ясное дело, ниггер-то просто был так причесан, нынче все так ходят - но тогда ему показалось, что у этого черномазого каждый волосок на голове стоит дыбом. Он подумал, что негру плохо с сердцем.

Рабочий сильно нажал на тормоз, подавшись на удачно подвернувшееся пустое место позади себя. Поперек дороги перед ним протащило багажник кадиллака; рабочий в ужасе и смятении зачарованно смотрел, как длинные продолговатые задние фары перерезали его полосу шоссе едва ли в четверти дюйма от бампера грузовика.

Не отпуская гудок, водитель грузовика резко подался влево и с ревом объехал пьяно виляющий лимузин. Он пригласил водителя лимузина совершить запрещенный законом половой акт с самим собой. Вступить в оральный половой контакт с разными птицами и млекопитающими. Он предложил от собственного имени всем, в ком есть негритянская кровь, убраться на свой родной континент. Выразил искреннюю уверенность в том, какое положение душа водителя лимузина займет на том свете.