Сергей Волков - Объект «Зеро»

Понятное дело, воевать с таким настроем не то чтобы трудно – попросту невозможно. Один умелый и бывалый воин способен одолеть в бою десяток, да чего там, сотню необстрелянных новобранцев. И есть только два способа более-менее привести неофитов бога войны Марса в чувство: либо алкоголь, либо принцип «делай, как я».

Поскольку собственный пример хорош в атаке, а мы сидели за надежными стенами, я избрал первый способ, благо у меня имелась вместительная фляга, подаренная Шерхелем и наполненная его же изготовления шнапсом.

Подбадривая бойцов, я наливал им в кружки ароматное пойло, шутил, рассказывал случаи из жизни, а Цендорж, изредка поглядывая в бойницу, бесстрастным голосом сообщал о действиях противника, подыгрывая мне:

– Костры разводят. Значит, шулюн варить будут. Есть будут. Сытый желудок сна требует. Спать будут. Сегодня воевать не будут.

Постепенно ребята успокоились, расслабились, разговорились. Оказалось, что многие из них добровольно отказались уходить со своими семьями в Горную республику.

– Мы тут росли, это наш дом! – горячо убеждал меня сероглазый рослый парень с чудным именем Эстер.

– Меня в солдаты брать не хотели, говорят – мал еще. Так я на личинке дырку пробил, там, где год, и сказал, что мне семнадцать! – откровенничал вертлявый, бритый наголо Симон.

– А чего там, за горами, делать? В земле ковыряться да прыгунов пасти? – пробасил курносый смуглый Наби, единственный из всего взвода, у кого росла борода и усы.

– Ты думаешь, воевать – веселее? – ухмыльнулся я.

– Нет, господин старший сержант, но здесь… – Наби ударил кулаком по медному блоку стены, – я больше пользы принесу. Я знаю.

Когда окончательно стемнело и стало понятно, что Цендорж прав – свободники сегодня боевых действий не начнут, будут отдыхать и отсыпаться после перехода, я определил очередность дежурства и отправил взвод в казарму.

Так и закончился этот день. Думается мне, это был последний спокойный и бескровный день перед началом осады…

Утром нас разбудил рокот боевых барабанов, пронзительный многоголосый вой – и грохот разрывов. В казарму, находящуюся на втором ярусе, заглянул посыльный:

– Свободники начали обстрел укреплений внизу. Уже есть потери.

Наскоро перекусив пресными лепешками с горячим взваром из «черных вишенок», мы поднялись к себе. Картина, представшая перед нами, пугала и завораживала. Все небо над равниной было покрыто белыми дымными росчерками. С позиций свободников то и дело взлетали новые ракеты. Завывая и оставляя пушистые дымные следы, они взрывались, накрывая редуты и траншеи. Даже с такого расстояния было слышно, как свистят разлетающиеся осколки.

Бойцы Прохора Лапина попрятались в блиндажах и специально вырытых убежищах. Паровые пушки, обложенные мешками с песком, гордо стояли под обстрелом, и кажется, он не наносил им видимого вреда. Эти изделия Шерхеля отличались особой прочностью конструкции – мощная литая станина, толстый ствол, поворотный механизм в виде зубчатого круга и паропровод – вот, собственно, и все.

Ракетный обстрел длился до обеда. Несколько ракет свободники направили в нашу сторону, но они едва дотянули до подножия скал, на которых высилась Северная башня, не причинив никому вреда.

Больше всего разрушений было в траншеях. Фактически они из укрепленных кольями и деревянными щитами канав двухметровой глубины превратились в широкие вытянутые ямы, заполненные щепками и землей. Страшно подумать, что случилось бы с людьми, находись они в траншеях.

Кроме того, ракетчики свободников расчистили проходы в минных полях, перепахав обширные полосы земли по трем направлениям – слева, справа и в центре.

После полудня противник предпринял первую атаку. Сделано все было грамотно и четко: на левом фланге вперед внезапно устремилась большая масса конницы. Прыгуны, поднявшись на задние лапы, ходко мчались по равнине, а всадники, сидевшие в специальных седлах, орали и размахивали копьями. Канониры Толи Кислицына едва успели выбраться из укрытий, освободить свои пушки от мешков и открыть огонь. Над полем боя поплыли тягучие звуки, точно кто-то очень большой и страдающий астмой пытался откашляться: Щ-ш-ш-ых! Щ-ш-ш-ых! Щ-ш-ш-ых!

Пар, сжатый в рабочих цилиндрах пушек, выталкивал начиненные картечью снаряды, которые взрывались с оглушительным грохотом, преграждая путь атакующей коннице. Не знаю, может быть, у наших артиллеристов не выдержали нервы или они просто хотели отогнать свободников, но ощутимого урона неприятель не понес.