Дэвид Коу - Сыны Амарида

Уже почти стемнело, когда он наконец остановился у маленького притока Лариана. Он решил, что заночует здесь. Конечно, бандиты не будут его искать. Он перевел дыхание и внезапно понял, что каким-то неизвестным путем использовал Волшебную Силу. В общем, это было уже не впервые - загорелась же рубашка Ройдена тогда, в Аккалии. Но сегодня он использовал Силу сознательно, хоть и не знал, как именно. У него чуть голова не закружилась. Он собрал кучку веток, чтобы еще раз все проверить, закрыл глаза и, как учил Баден, очистил свое сознание от мыслей, оставив лишь образ огня. Что-то холодное быстро пронеслось по жилам, словно кровь обернулась горным потоком. Он увидел себя будто со стороны - далекого и близкого одновременно, поджигающим ветки. Потом его ноздри наполнил запах дыма, мягко затрещали горящие ветки. Он открыл глаза - и увидел... Гнев на Бадена, страх перед бандитами - все осталось позади; Джарид в изумлении смотрел на пламя.

- Я маг, - вслух сказал он. И закричал, чтобы весь лес услышал: - Я маг!

Он нашел еще деревяшку и попробовал изменить ее форму, как это делал Баден. Ничего не получилось. Он попробовал еще раз, и, хотя холодок снова пронесся в крови, полено не изменилось, зато голова закружилась. Он попробовал поджечь деревяшку, и это удалось, но голова закружилась сильнее.

- Вот так-то, - сказал Джарид, широко улыбаясь. - Это только начало.

Счастливый, он долго глядел на пламя, пытаясь оценить свои ощущения. Наконец, когда совсем стемнело, он сообразил, что голоден. Он осмотрел окрестности в поисках съедобных растений, о которых рассказывал Баден. Набрав достаточно, чтобы подкрепиться, он помыл растения в речке, вернулся к огню и, съев свой скромный ужин, удобно устроился на душистой сосновой хвое.

"Я маг, - снова подумал он и разулыбался, словно ребенок.

7

Калбир стоял один на краю поляны. Он ждал. Капюшон был отброшен назад, и легкий ветер трепал его волосы песочного цвета, но взгляд человека был устремлен в непроглядную темень леса к востоку от поляны. Он слышал остальных у себя за спиной - они шли группами по двое и по трое, тихо перешептываясь; хотелось приказать им умолкнуть. Это потребовало бы лишь одного слова, а может, и просто молчаливого взгляда. Он знал, что они боялись его и подчинились бы любому его приказу. Но зачем? Они не слишком шумели и были вовсе не повинны в опоздании мага. Может, если бы он излил на них свою досаду, стало бы легче - но не более того.

Он ненавидел, когда его заставляли ждать. Он гордился собственной пунктуальностью и точностью, с какой выполнялись его планы. Опоздание стало результатом недомыслия. А недомыслие может стоить жизни. Или хуже того: все-таки они ждали мага. То, что они ждали здесь, в лесу, совсем рядом с городом Сынов Амарида, было просто невыносимым.

Он знал, что необходимо быть близко к городу. Раз уж они решили поддерживать иллюзию, что маги виновны во всех преступлениях его шайки, придется нанести удар сразу по окончании Собрания, а потому нельзя уходить далеко. Но он продолжал двигаться, и даже то, что все его люди здесь, никак не служило его спокойствию. Слишком уж все рискованно.

Он бросил взгляд через плечо и осмотрел поляну. Если бы вдруг кто-нибудь неосторожно приблизился, Калбиру и его людям пришлось бы прикончить беднягу. Конечно, предполагалось, что произойдут столкновения с местными жителями, но не массового характера. Никак не полным составом (пятнадцать человек!), а у каждого еще и по алому кристаллу и по угольно-черной желтоглазой птице. Даже самые невежественные обитатели Тобин-Сера сразу бы заподозрили неладное. И... Не то чтобы Калбиру не нравилось убивать - за тем они, в конце концов, и пришли. Но у него был план, требующий тщательного исполнения. Убивать налево и направо именно сейчас - это принесло бы больше вреда, чем пользы.

Сам Калбир настоял, чтобы каждый взял по красному камню. Он решил, что его людям так будет легче узнавать друг друга даже на расстоянии. Возможно. Но и собираться вместе было рискованно - это был единственный крупный просчет в их тщательно разработанном плане.

Он повернулся обратно к лесу и попытался уловить отблески церилла, ничего не увидел, сплюнул и выругался. Порой Калбиру начинало казаться, что маг нарочно испытывает его терпение: оба они не пытались скрыть взаимной враждебности. В каком-то смысле это было даже удобно - позволяло Калбиру скрывать все прочие чувства, которые у него вызывал маг. В Лон-Сере, в его родном Нале, технически развитой стране, его научили ни в грош не ставить всякие суеверия. Магия присутствовала лишь в детских играх, а сны были не более чем красочными образами, являющимися по ночам. Но здесь, в этом странном крае, сновидения открывали завесу над будущим - по крайней мере так ему сказал чародей. И магия была объективной реальностью. Он сам убедился.