А потом изменилось все. Настал Птичий Базар.
Охоту запретили, из библиотек вычистили абсолютно все, что имело к ней отношение, начиная от Тургенева и Бианки до "Устава соколиной охоты". По слухам, его автор сейчас скрывался где-то под Москвой - то есть буквально под Москвой. Политическое убежище у крыс - штука ненадежная, но все же... Все лучше, чем то, что ждало обвиненного в "разжигании межвидовой вражды"...
Они летели из-за моря. Вронский сам видел, как начался Перелет - сначала поодиночке, затем небольшими стайками, и потом уже пошли целые караваны, крикливые, хохочущие, все время что-то клюющие...
Дверь скрипнула, отворилась на три пальца, и в щель блеснули запотевшие очки, потом мокрая лысина. Потом брюхо, по которому изгибался галстук.
- Ук-хуу!.. - сказал Совчук вместо приветствия. - Чай чью?..
Заварка у него вечно кончалась раньше всех.
Нехотя слезая с насеста, Вронский сказал:
- Ты что, жуешь его, что ли?
- Нет, суп варю, - ответил Совчук, пристраиваясь в углу. Он тоже попал сюда почти случайно.
Первый набор ФЗЛ, первый выпуск, первый диплом в выпуске, легендарная группа Петуниной, экспериментальный перелет по маршруту канадских серых гусей - во времена Вронского об этом уже рассказывали разные сказки. Все это очень быстро кончилось, и даже плохо обернулось для некоторых особенно выдающихся личностей. Однако Совчуку пофартило - во время последней смены паспортов на именные кольца ему неправильно заложили второй пуансон, когда перечеканивали фамилию. Из САвчука он стал СОвчуком. Отдел Сов - самый престижный и уважаемый. Совиный язык - язык высшей документации. Его приняли именно туда. Иначе бы - ку-ку! Птицы не любят старых.
Он работал в отделе всего-навсего переводчиком, но несколько раз выручал Вронского информацией и своевременными предупреждениями о чистке перьев. Это было странно, потому что на Куршской косе, где Совчук делал свою тему, у них были серьезные трения из-за Гули Синицыной, на которой Вронский потом целый год был женат. А тогда дошло даже до рукопашной.
Но на Птичьем Дворе Совчук встретил его как родного... Ну ясно млекопитающие должны держаться друг друга.
Наскребя пару десятков ложек, Вронский пересыпал их в маленький желтый череп и отдал Совчуку.
- Нет слов, - сказал Совчук, принимая емкость. - А ты сам что ж, совсем не пьешь, что ли?
- Не успеваю... - тускло ответил Вронский, потянулся и с хрустом зевнул.
- Неразумно, - заметил Совчук. - Вот уж для чаю время должно быть. Это последнее, что нам осталось из наших свобод. Кстати, что-то я твоей Страусихи не слышу.
Вронский отмахнулся.
- Бегает где-то, - сказал он и плюнул в угол. - Достала она меня не поверишь до чего. С одного на другое перескакивает, все ей не так, все ей срочно, через минуту уже тащи.
- Так ежику понятно, - сказал Совчук, сосредоточено нюхая чай. - У них обмен веществ ускоренный, отчего и температура тела высоченная. А сие неизбежно отражается на мозгах.
- Это у людей отражается, - мрачно ответил Вронский, - А у этих ... Знаешь, какая у моей дежурная трель? Фичи-чьюирр-чи-чи-чирр!
-"Совершенно по-человечески!" - без труда перевел Совчук и ухмыльнулся. Он знал практически все диалекты: в свое время его работа по резервам дружелюбия серых ворон наделала немало шуму. - Вот стерва!..
- Точно! - горько подтвердил Вронский. - И никакой радости, что брачный период начинается. У них ведь самцы на яйцах сидят...
- Ой, да какая хрен разница! Ну сидел бы тут самец, долбил бы тебя. У них самцы агрессивные, особенно во время этого самого дела. Валю Котова один так клювом цокнул - до сотрясения! А потом еще и уволил по седьмому пункту, за фамилию...
- То есть это как? - удивился Вронский. - Это ж Орляка уволили!
- Да, все верно, - подтвердил Совчук, устраиваясь на насесте. - Он же, дурак, фамилию когда менял, кому надо не сунул, чтобы Арам старую не продиктовали. Фамилийка-то жены! Да еще выдавалась за птичью. Орляк - это же разновидность папоротника. Съедобного. Закусон, кстати, бесподобный. Дятлы достучались, и привет...
- Твари, - безнадежно сказал Вронский.
- Эт-то все пустяки, - изрек Совчук. - Вот когда летишь по пятому, тогда уж шандец. У тебя как, нормально?..
Вронский уже открыл было рот, чтобы сказать "Конечно, нет", но вдруг шумно сглотнул. Что-то любопытен стал дедушка нашей орнитолингвистики. Ведь знает, кажется, что таких вопросов не задают.
- Вполне, - сказал он. - Ты же помнишь, я рыбок разводил.
- А-аа, точно, - обрадовался Совчук, начиная спускаться с насеста. - Ты ж был краса и гордость нашей аквариумистики! Гулька тогда вроде тоже на рыб перешла?
Читать дальше