Дэрил Грегори - Пандемоний

— Он окоченел, — произнесла она, — нужно снять с него мокрую одежду.

Мариэтта жестом подозвала Бертрама.

— Дай мне свой свитер.

Тот выполнил ее просьбу. О'Коннел на мгновение прервала свои действия по реанимации утопленника. Расстегнув на нем ремень, она сдернула с тела брюки.

— Нам нужны одеяла, и чем больше, тем лучше. Найди Луизу. Живее!

Бертрам повернулся, чтобы уйти, но в это мгновение на берег из кустов вылез один из боевиков «Лиги людей» — тот самый, которого кулак Лью едва не размазал по стенке. Его мощная физиономия раскраснелась и блестела от пота. Он посмотрел на крупного мужчину у кромки воды, затем на О'Коннел, которая была занята своим делом на земле, пытаясь оживить утонувшего парня.

— Они мертвы, все как один, — произнес он, обращаясь к Бертраму. — Харп, Торренс, Парриш. Необходимо найти нашего полевого командира. Нам нужно…

Бертрам кивком указал на пирс — на безжизненную массу плоти, ткани и проволоки. До боевика не сразу дошло, что, собственно, он увидел. Когда же он понял, что перед ним, то издал похожий на всхлип звук и растерянно повернулся к Бертраму.

— Выполняй! Живо! — рявкнула на Бертрама Мариэтта О'Коннел.

И тот потрусил к лесу. Боевик «Лиги» пару секунд размышлял, что ему делать, и бросился вслед за ним.

О'Коннел возобновила процедуру искусственного дыхания, чередуя нажатия грудной клетки с вдыханием воздуха в рот утопленнику. Через пару минут она уже сама задыхалась от усталости.

— Бесполезно, — проговорила она, отрывая рот от бездыханного тела, чтобы отдышаться.

Затем перевела взгляд на тело Лью. Из-за травмированной коленки оно накренилось вправо, хотя и оставалось в вертикальном положении. Если не считать того, что его била дрожь, оно было неподвижно, словно ждало очередной команды.

— Дэл, тебе придется вернуться.

Тело Лью никак не отреагировало на ее просьбу.

— Ты ведь делал это раньше. Вспомни омут. Ты уже спасал себя раньше. Хочешь не хочешь, а нужно вернуться.

Как?

— Не знаю, — ответил голос Лью.

— Черт побери, раз сумел выбраться наружу, значит, способен вернуться назад. — О'Коннел поднялась на ноги. — Ты ведь не можешь оставаться… — она взмахнула рукой, словно хотела раскроить Лью грудную клетку, — оставаться там. В ком-то другом. Кому сказано, возвращайся в собственное тело, Дэл!

В мое тело.

Рокот мощных моторов. С каждым мгновением он делался все громче и громче. Затем к нему присоединился гул винтов, и над верхушками деревьев, в круге света, возник вертолет. Он сделал разворот, накренился в сторону озера и улетел прочь.

В глазах Лью то место, где только что находился вертолет, превратилось в пустоту, в черную точку на фоне темного неба.

Пасть колодца открылась, края растянулись в стороны, пожирая небо. Извивающийся столб, ведущий то ли куда-то вниз, то ли куда-то вверх, взорвался бесчисленным множеством ответвлений, которые, в свою очередь, также продолжали взрываться и ветвиться подобно гигантскому фейерверку.

Черный колодец по-прежнему пытался затянуть меня, но уже не с такой силой как тогда, когда я находился под водой. Теперь выбор был за мной — сопротивляться ему или уступить, рухнуть в его глубины. Все, что от меня требовалось, — это вновь возжелать собственной смерти.

Каким-то чудом Мариэтта О'Коннел сумела-таки доставить нас в больницу на принадлежащем Луизе «форде» выпуска 1992 года. Он оказался единственной машиной, способной вместить сразу всех нас.

Бертрам с Мариэттой ехали впереди, я по диагонали лежал сзади, завернутый в одеяла. Лью устроился на центральном сиденье, прислоняясь к окну. Луиза сидела рядом с ним, прижимая к его носу полотенце. Трицепсы Лью были порваны и он не мог поднять рук.

Я был в сознании, глаза открыты. Я также слышал все, что говорилось рядом со мной, однако не мог ни пошевелиться, ни произнести ни слова. Впрочем, это даже к лучшему.

Больница была бедным, в духе пятидесятых годов заведением в сорока пяти минутах езды от Гармония-Лейк. Когда я поступил в приемный покой, температура моего тела составляла всего 83 градуса [3] 28 градусов Цельсия. — Примеч. ред. , сердце билось с частотой двадцать ударов в минуту. Дыхание замедленное, но регулярное, что крайне удивило врачей. При такой температуре тела моя нервная система давно должна была прекратить деятельность.

Штат в больнице был невелик, но знал, как бороться с гипотермией: в округе каждый год немалое число пьяных рыбаков оказывалось в ледяной воде. Мне на лицо надели маску, от которой в легкие поступал разогретый, увлажненный кислород, в руку воткнули капельницу с подогретым физраствором.