Дэрил Грегори - Пандемоний

Тело знало, что ему делать, хотя еще ни разу не делало этого с такой силой.

Деревья хлестали его, проносясь мимо. Желтый свет прачечной освещал другое тело, безжизненно лежавшее посреди дороги — одна рука отсутствовала, плечо оканчивалось лужей крови, размером с дождевую.

Тело перепрыгнуло через мертвеца, оставив его позади. Через десять секунд оно достигло домика, через три — вбежало сквозь заросли на дощатый пирс и устремилось к воде.

Шугарат сидел на корточках в самом конце настила. Он был занят тем, что разрывал на части куски мяса, скрепленные медной проволокой. Со стороны могло показаться, будто он разделывает рыбу, отделяет мясо от костей. Обитатель озера поднял голову. Его мучнисто-белая грудь была перемазана кровью. Он открыл рот и издал рык — мол, прочь от меня.

— Прочь от меня! — раздался голос Лью.

Шуг бросил похожий на бревно кусок мяса, которым был занят, и поднялся во весь рост навстречу бегущему человеку. За считанное мгновение, прежде чем им столкнуться, Шуг сделал шаг в сторону и беззвучно нырнул в воду, не издав ни единого всплеска. Бегущий человек и не думал сбавлять скорости.

Ныряй.

Мгновение — и его обожгла ледяная вода. Подкожный жир и воздух в легких на какой-то момент снова вытолкнули его на поверхность, однако мощные ноги упорно работали, толкая все глубже и глубже. Десять футов, пятнадцать футов. Вскоре руки нащупали илистое дно.

Руки вонзались в придонную грязь, перебирали камни, набрякшие водой палки, острые края битого стекла. Глаза широко раскрылись, стараясь уловить как можно больше проникавшего сюда света, но вода была мутной, насыщенной илистой взвесью, так что поле зрения ограничивалось лишь парой дюймов. Тело, которому и без того не хватало кислорода после долгого бега, было вынуждено работать ногами, чтобы снова не всплыть на поверхность. Руки продолжали свою работу по изучению дна, прочесывали ил и придонный мусор.

Пирс. Передвинься ближе к пирсу.

Лью заставил свое тело передвинуться ближе. Руки нащупали основание деревянной опоры, после чего тело повернуло назад, словно ламантин, двигаясь у самого дна. Оно упорно работало ногами и руками, приказывая себе не обращать внимания на жжение в груди, на ручеек крови из носа.

Пальцы коснулись кабеля в резиновой изоляции и сжали его, а потом двинулись дальше, пока не нащупали шлем и батарею питания, а потом и само тело утопленника, все еще присоединенное к кабелю. Обе руки схватили тело под мышки и оторвали от илистого дна.

К берегу.

Одной рукой придерживая утопленника, тело Лью устремилось вверх в сторону берега. Через несколько мгновений его голова вынырнула из воды. Рот автоматически открылся, жадно хватая воздух. Затем тело вновь нырнуло и приподняло над водой Дэла. А приподняв, вышло из озера и, подхватив утопленника на руки, словно жених невесту, зашагало к берегу.

О'Коннел стояла у кромки воды, и секунду спустя рядом с ней, тяжело дыша, вырос Бертрам. Он успел снять шлем и батарею питания, лысый череп блестел капельками пота.

— Опусти его на землю, — велела О'Коннел.

Голова Лью наклонилась и посмотрела вниз. На грудь утопленника упало несколько капель крови. Это была кровь Лью. Силой воли тело сумело остановить кровотечение.

— Послушай меня! — крикнула О'Коннел.

Тело вновь подняло голову.

Не сводя глаз с Лью, О'Коннел спрыгнула с невысокого выступа и принялась стягивать с себя куртку.

— Опусти его. Положи на землю. Он не дышит. Я ему помогу.

Опусти его.

Руки, ноги и спина скоординировали движение, чтобы опустить утопленника на расстеленную на земле куртку. Лицо утопленника — мое лицо — было бледным как полотно и полупрозрачным как рисовая бумага, с легким голубым оттенком. Голубые глаза, голубые губы. Дыхания не было.

О'Коннел склонилась над ним и осторожно стащила с утопленника шлем. После чего задрала до подмышек намокший джемпер и футболку — руки утопленника были по-прежнему связаны за спиной — и приложила щеку к его груди. Какое-то время она оставалась в этом положении.

— Ничего не слышу, — призналась она наконец, по всей видимости, самой себе.

Затем наклонила голову и как можно глубже запустила ему в рот палец. А когда вытащила обратно, он был весь в чем-то липком и черном — не то в грязи, не то в слизи, не то в крови, скорее всего во всем сразу. Мариэтта поправила голову утопленника и, зажав ему пальцами нос, дохнула в рот. После чего нажала на грудную клетку — три быстрых нажатия — и снова принялась вдувать утопленнику воздух через рот.