Петроний Аматуни - Парадокс Глебова

Видя рядом с землянами свою Юль, Ло гордился. Он не мог предвидеть в этом роковое для себя. Самым тяжелым было, по-видимому, уже пережитое им: братская, дружеская любовь Юль… Разве не все равно, кто именно станет избранником золотоглазой Юль?

Хорошо Долу. Он стоек перед сопланетницами, может не любить ни одной и — всех сразу. Будто природа, достаточно сэкономив на таких, как Ло, устыдилась своей скаредности и, не привыкнув возвращаться, шутя сделала подвернувшегося Дола любвеобильным.

Ло жил в одноэтажном доме на окраине Тиунэлы. В двух просто обставленных комнатах он располагался сам, а остальную часть дома занимали его лаборатория и «Нао». Это позволяло ему мало ездить даже по городу, больше отдаваться исследованиям. Он любил свой уголок Тиунэлы, свой дом, Гаяну…

В этот день ничто не подсказало ему, что еще до того, как две «луны» встретятся в ночном небе, точно влюбленные на свидании, он сам, по своей воле, покинет окружающий его мир…

… Юль прилетела к нему на этот раз не одна: ее сопровождал Звездолюб, штурман «Юрия Гагарина» Глебов.

Ло принял гостей в кабинете, там так хорошо сиделось у торшера, что даже не захотелось выйти в сад.

— Мне говорила Юль о твоем новом изобретении в музыке, — как бы вдруг вспомнив, сказал Евгений Николаевич. — Не познакомишь ли меня с ним?

— Видишь ли, ани, рассказать недолго. Объяснить устройство — сложнее. Я давно задумывался над процессом возникновения мелодии Знаю и по собственному опыту: она рождается где-то в глубине мозга… В общем, я построил аппарат, сразу превращающий неслышную «внутреннюю» мелодию в звуки. То есть музыкальным инструментом является… сам мозг! И не одни звуки: они сопровождаются зрительными образами, яркими и цветными.

Евгений Николаевич помолчал, посмотрел на собеседника: идея такого «инструмента» нравилась ему. Очень хотелось посмотреть аппарат и оценить его в действии, но хозяин дома не предложил, и Евгений. Николаевич счел более удобным подождать, хитро сменив тему разговора в надежде, что Ло не выдержит долго…

— Есть у меня мысль, ани… Я раздумывал над «эффектом Ло», открытым тобой: этот район «позади идущей памяти», воскрешающей прошлое, — многообещающ. Но сперва я тебе расскажу о фантастической повести «Машина времени» нашего землянина Герберта Уэллса…

— Я не вижу связи… — сказал было Ло, выслушав рассказ, но Евгений Николаевич остановил его жестом.

— Сейчас, ани, сейчас. Разве «эффект Ло» не дает возможности как бы совершить внутреннее путешествие в Прошлое?.. Машиной времени в этом случае будет мозг!

Ло встал и зашагал по комнате.

— Юль, — повернулся он к девушке. — Юль, я тебе благодарен за этот день! Звездолюб прав. Он заслужил самый изысканный ужин. Придумай — и накорми нас.

С этой минуты Ло становился все более оживленным. Он удивил Юль потоком шуток и острот и дошел до того, что принялся рассуждать о любви и о женщинах.

— Для меня женщина — тайник. А что говорят по этому поводу на Земле, ани? — спросил Ло.

— Всякое… — смутился почему-то Евгений Николаевич. — Женщина — первое жилище человека.

— Как мудро! Чьи слова, ани?

— Дени Дидро. Нашего мыслителя.

— Необычайно удачные, хотя и не исчерпывающие слова. У тебя, ани, была жена?

— Нет. До сих пор не было.

— Что означает «до сих пор», ани?

— Ло, — тихо проговорила Юль, — я и Звездолюб… теперь будем вместе.

Длинные уши Ло отказывались воспринимать это известие. В висках тревожно билась кровь. Ноги одеревенели. В груди — зияющая пустота. Пугающее чувство никчемности, ненужности. Черный пресс навалился на него, давил, сжимал, пока не выдавил последние атомы сознания…

… Оно возвращалось к нему медленно, Ло увидел испуганную Юль, растерянного Звездолюба и мысленно улыбнулся. Она дала ему тонизирующее лекарство, и он послушно принял его.

Потом три человека с двух планет долго молчали, думая каждый о своем. Они призвали на помощь Время, поручив ему развязывать крепкий, извечный узел.

Рука Ло потянулась к торшеру и нажала кнопку. Тотчас в белом шкафчике, в углу комнаты, послышались шорохи. Ло откинул голову и закрыл глаза. Шорохи усилились, забегали, точно мыши. Замерли.

И вдруг нежный-нежный, переливчатый серебристый звук дал знать о себе откуда-то издалека. «Из-за горизонта». Он стремительно рос и, наконец, взлетел по восходящей прямой, оставляя позади тающий кудреватый след. Тонкий и светлый.

Он мчался, не зная преград. Да и откуда им взяться в этом беспредельном вольном пространстве?..