Роберт Уилсон - «Если», 2000 № 03

— Эй вы, идиоты, прекратите стрельбу! Лезьте на мачту и рубите эту тварь.

Совсем рядом с Акимом в темноте просвистел летящий предмет, блеснув в луче. Аким упал на одно колено и выстрелил: пламя огнемета осветило свирепое клыкастое рыло, розовое безволосое тело, кожистые крылья. Раздался дикий визг, на Акима пахнуло смрадом, тяжелое тело плюхнулось ему под ноги, как мешок с сырым мясом. Кто-то добил омерзительное существо топором.

Шум постепенно стихал, но прожектор продолжал обшаривать темноту. Через некоторое время луч выхватил из темноты новую цель, однако летучая свинья уже была недосягаема для огнеметов.

— Еще кто-нибудь есть? — донесся голос с палубы.

— Нет, ваша милость, все улетели, — прокричал дозорный с фор-марса.

— Тогда отбой!

Аким еще некоторое время слонялся по палубе, угрюмо наблюдая, как палубные матросы собирают трупы свиней и бросают их за борт. В этих широтах летучие свиньи были единственным развлечением. Рассказывали, что в прежнее время моряки, вооруженные мушкетами да абордажными саблями, бывало, отбивались от них целыми сутками. Теперь же с первого сигнала тревоги прошло не больше десяти минут, а все уже было кончено. Несколько матросов остались драить палубу, испачканную кровью, остальные потянулись вниз, в кубрик.

Зевая, Аким вернулся в каюту. Он сильно устал, но возбуждение еще не прошло и спать совсем не хотелось. С тяжелым вздохом он уселся перед видеоплеером и включил его.

Робинсон, держась как можно более прямо, шел по большому помещению, заставленному столами, на которых лежали груды бумаг и стояли пишущие машинки. Грузный темноволосый человек в очках с черной оправой поднялся ему навстречу. Рукава его белой рубашки были закатаны до локтей.

— Робинсон? Я мистер Беверли. — Несколько мужчин, сидевших за соседними столами, на мгновение подняли бледные неулыбчивые лица. Беверли почтил Робинсона коротким влажным рукопожатием и указал на стул. Робинсон сел, стараясь придать лицу почтительное выражение.

Взглянув на карточку, которую посетитель держал в руке, Беверли заметил:

— У вас не очень-то много опыта по этой части. Как вы думаете, вы справитесь с работой?

— Мне кажется, справлюсь, — поспешно ответил Робинсон. Он скрестил ступни, потом снова поставил их параллельно.

Беверли кивнул, поджав губы. Он подтолкнул к Робинсону лежавший на столе журнал.

— Вы знакомы с этой публикацией?

На странице была женщина в купальнике, которая залихватски затягивалась сигаретой. Заголовок гласил: «Она выкуривает не меньше десятка наших сигарет в день».

— Да, я это видел, — пробормотал Робинсон, стараясь придумать, что бы еще сказать. — Это… Да, это вроде того, что обычно читаешь в очереди в парикмахерской. Не так ли?

Беверли снова кивнул, на этот раз медленнее, но выражение лица не изменилось. Робинсон скрестил ступни.

Беверли произнес:

— В ваши обязанности будет входить отбор фотографий для этого журнала. — Он указал на соседний стол, заваленный снимками.

— Вы уверены, что вам это по плечу?

Робинсон взглянул на верхнюю фотографию, изображавшую женщину, одетую во что-то вроде циркового костюма. На рыхлой коже толстым слоем лежала пудра, на ресницах висели хлопья туши.

— Да, конечно. То есть, я имею в виду, мне кажется, у меня могло бы получиться.

— Гм. Хорошо, Робинсон. Спасибо, что пришли. Мы вас известим. Пройдите вон туда. — Беверли снова пожал Робинсону руку и отвернулся.

Робинсон направился к лифту. Он знал, что не получит эту работу, а даже если бы и получил, то скоро возненавидел бы ее. Выйдя на улицу, он пошел против потока лиц с пустыми глазами и непрерывно жующими ртами. Такси проехало по крышке канализационного люка — клинк-кланк. Из ямы, вырытой на углу улицы, поднимался пар. Мир был похож на головоломку, в которой недоставало половины фрагментов. Какой смысл во всех этих одинаковых серых зданиях и в этом грязном небе?

Дома он залил яйцом оставшееся от вчерашнего обеда мясо и стал механически жевать, глядя в «Дейли Ньюз» и слушая радио. Потом приготовил чашку растворимого кофе, унес ее в уютный угол, где стояло кресло. Рядом на столике лежала книжка в бумажной обложке, на которой был изображен молодой человек с обнаженным бронзовым мускулистым торсом, поражающий ятаганом чудовищного летучего вепря. За его спиной пряталась девица, чью грудь прикрывали металлические пластинки, а на заднем плане виднелся парусник. Робинсон нашел место, где остановился в прошлый раз, перегнул переплет книжки, чтобы она не закрывалась, и углубился в чтение. «Среди ночи, — читал он, — юный моряк вздрогнул и проснулся…»