Райдо Витич - Код Альфа

— Они — кто?

— Тот же Тео. Быдло из утильной зоны. Опять ты с ним в одной комнате. Сочувствую. А хочешь, продавим его?

— Зачем?

— Чтоб место свое знал.

Стася хлебнула компот, соображая: неужели здесь распределяют людей на низших и высших?

— Пока знает.

— А то смотри, если что, — помялся, поерзал парень. Увидел Стрижа и Шатуна, рукой помахал, приглашая к столу. — Наши.

Парни бухнули подносы и как ни в чем не бывало, начали разговаривать со Стасей, шутить. Надо же, а? — умиляясь из беспринципности, хмыкнула женщина.

В зале стало очень много народа, мест не хватало. Столов словно в насмешку над курсантами было в два раза меньше, чем желающих позавтракать. Многие стояли с подносами, терпеливо ожидая, когда освободится место. Кто-то пытался есть держа на весу одной рукой поднос. И ни один человек не подошел к пустующему месту за столом собравшейся четверки.

Стася хотела высказаться на этот счет, но ее перебил Соня:

— Обедаем за твой счет, — напомнил.

— Без проблем.

— А про Тео, подумай. Борзеть начнет, свисни. За финч сделаем.

Русанова насторожилась: это что?

— Ладно, — по-своему растолковал ее взгляд Шатун и заверил. — За белую карту. Всего. Стандартный минимальный фрэш — один чек.

— В конце концов, свои, — улыбнулся ей Стриж.

— Угу?

Интересно, а чем «свои» определяются? Чем от «не своих» отличаются?

— Как погулял хоть? — ощерился Соня. — А то молчишь, темнишь. Колись.

— Как всегда.

— Да видели мое твое «как всегда». Трансляция шла по всем каналам. Слушай, — сложив руки на стол, качнулся к Русановой Шатун. — Сегодня третьяки солобонам задание дали вечером развлекуху устроить. В транспортном ангаре будут бои.

— А кто участвует? — заинтересовался Стриж.

— Шалима выставляют. Быдло, конечно, но боец упертый.

— А у них в утиль зоне все злые как сторожевые собаки. Отбросы, а туда же, в академию лезут.

— Единственный шанс подняться, — улыбнулся ехидно Соня.

— Но мы же этого шанса не дадим? — хохотнул Стриж, хлебнул сок.

— Поэтому и говорю, пора гасить Тео и Гаврика.

— На? Гаврик сам загасится. Стоит вон доходяга у столовой, дежурит уже. А Тео, согласен. Ты как Стас, за?

— Подумаю, — буркнула, жалея, что пластид с собой не прихватила. А впрочем, чтобы он решил. Разнести все к чертям, много ума не надо, а вот построить — тут и терпение и понимание и массу других ценных качеств нужно.

Жаль, она сейчас больше к разрушению тяготеет, а не к созиданию.

Пройдет, — заверила себя, почти приказала. Не суди строго, не разобравшись. Сегодня день, завтра другой будет. А рубить сгоряча здесь и без тебя найдется кому.

Это все низкие энергии, которые настолько прочно укрыли человеческий разум, что кажется, спасенья от них нет, нет выхода — тупик. Но так не бывает, быть не может.

— Ну, понятно, че? Под пресс в первый день попасть, какой тут о каком-то тупаре думать? — понимающе кивнул Соня.

— Позже поговорим, — поморщилась Стася — лексикон резал слух, кривил, подспудно вызывая раздражение.

Казалось все здесь направлено на одно — именно на раздражение и возбуждение негодования. Это напоминало женщине болото, в которой чавкая и бултыхаясь жили эти люди, тянули всех и все в свою обитель и топили. Протягивали руку с криком «помогите», но стоило поддаться на обманку и протянуть — тебя утаскивали вниз, к себе в болото. Вновь барахтались, расплескивая грязь. До бесконечности.

Но закон трясины гласит — чтобы выбраться, нельзя делать резких движений и поддаваться панике. Эмоции лишь только повредят. Оглядись, оцени ситуацию и постепенно, медленно пытайся выбраться. Не можешь — значит утони, но не тяни за собой товарища.

Любому «зеленому» это известно, любому сёрферу. И ни один не оставит товарища, и ни один оценив свое положение как финиш, не станет утаскивать с собой другого.

Ей вспомнился Гоблин. Ринат умер как настоящий патрульный, и спас ее.

Почему он, а не она тогда ушел? Не затем ли, чтобы она помнила его поступок, поняла цену жизни и помогла понять ее другим, передав как эстафетную палочку завет товарища?

Мир тебе, друг, я помню о тебе, — подумала, отдавая мысленно дань Ринату, и часть тепла души, что больше пусть нужен не ему, но ей: Доведется, я не обману, и поступлю как ты. Спасибо, брат.

И встала. Сил больше не было сидеть и слушать ерунду про какие-то шмотки, новшества в технологии планеростроения, что бурно обсуждали за столом.

Сгребла оставшиеся галеты — пригодятся. Поставила поднос в утилизатор и вышла.