Sib - Пилот

Госпожа Мюллер собрала переселенцев на пятиминутку и провела инструктаж. Перво-наперво упредила, чтобы никто с оружием шалить не вздумал. Гарантировала полную безопасность и тут и за вратами. Потом раздала старшим вагонов воки-токи какие-то дешевенькие, велела слушать команды по рации и тепловозные гудки. На вид эти рации выглядели так себе – одноразово. По-китайски. Рассказала кратенько о порядке прохода иной мир, и сопутствующих тепловозных сигналах. По одинарному короткому гудку полагалось прекратить перемещения и занять назначенное место. По двойному гудку начинается движение. В момент проезда полосатого столбика перед вратами – затаить дыхание и не шевелиться. Особо отметила опасность движения назад. Интересно, а коровам с козами кто-нибудь объяснил опасность дыхания в момент перехода?

Всё господа переселенцы! По местам господа переселенцы! Здоровенные ворота в цех, поскрипывая разъехались в стороны. В глубине цеха стала вида громадная металлическая рама, окрашенная под жёлто-чёрную полосатую габаритную зебру. Над воротами включился красный свет светофора. Народ бросился к вагонам, занимая свои места. Я подсадил Катю в распахнутую дверь контейнера, подтянулся и сам внутрь влез. Где нас встретил разгневанный донельзя Монморанси, сидевший там на привязи всю дорогу. Спорить и разбираться я с ним не стал, сунул его под мышку и в самолёт вслед за кирией полез. Привычно, но от этого не менее остро испытывая эстетское наслаждения от её пропорций. Уселись мы с Катей в "Караване" на пилотские кресла, и даже пристегнулись. Морсика я на коленях у себя оставил сидеть. Сидим, ждём. Не гудит. Минут через пятнадцать хриплый мужской голос по рации объявил временный отбой "в связи с неустойчивостью контура". Однако покидать места запретил. Опять ждём.

Ещё через пятнадцать минут наш вылет отложили до 17:00 местного времени в связи с нелётной погодой. Солнечная активность активно мешала нам покинуть сию юдоль скорби. А также и место недавнего преступления. Кстати, а нет ли новостей? Включил я приёмничек послушать, и минут через пятнадцать услышал весть ужасную. Нашли таки труп соседи. Видимо вонять усопший господин принялся нестерпимо совсем. Вызвали полицию. На месте ПРОИСШЕСТВИЯ работает полицейская бригада. Труп господина Имярёк отправлен у морг. Такие вот дела. Катерина разволновалась сызнова и расстроилась. Переживает. Решил я психопрофилактикой заняться.

– Да брось ты Катя! Много ли он людям добра сделал? Только тем всю жизнь и занимался, что законом как дышлом ворочал. От налогов фирму твою "оптимизировал" да у конкурентов ваших кусок из глотки рвал. А потом тебя предал, оскорбил и убийство твоё замыслил. И не его вина, что мы с тобою шустрее оказались и от смерти увернуться сумели. И вааще! Пока экспертиза определит факт насильственной смерти, мы уже ТАК далеко будем… Не, не поймают! Никогда! И сроду не найдут. Пусть-ка в Сибири нас поищут. Она велика… ну очень! Крайне бескрайняя штука, эта наша Сибирь! А нас там нет! Промокнула милая моя глазки платочком и улыбнулась мне немножечко. Что-то подозрительно часто в последнее время мокроту она разводить стала. Нервы? Наверное, хоть виду и не показывает.

В окошко увидел я фрау Мюллер. Заложила руки за спину, бюст вознесённый, форштевнем пространство рассекает. За ней охранник при пистолете следует. Прогуливается фрау с видом раздражённым и недовольным. Расстроила её задержка, очевидно. Вылез я из самолёта, дверку в контейнере распахнул, наружу выглянул. У забора уже пацаны мелкие с голыми пузами загорелыми в стайку сбились и в чику играют. Подалее девчонки через резиночки любимые прыгают. Солнце палит. Скотина орёт. Весело живём. Хозяева в хлева передвижные полезли, скотину напоили. Потише стало. Поблагообразнее. Морс рвётся с собаками пообщаться поплотнее. Шугнул я его. Неподходящий пока момент. Он обиделся и в самолёт спать залез. Мы с Катей присели у вагона на корточки, пивком пробавляемся. Потом я куртку постелил. Удобней сидеть стало. Новостей по интересующему нас вопросу больше никаких не сообщают. Муторное это дело – ждать! Потом ещё по баночке открыли. Потом в дурачка перебросились. Потом я армейские байки Кате рассказывал. Она вникала, в чём юмор, подробности выясняла. Смеялась.

Прождали мы до 17:30. Снова нам команду подали приготовиться к движению. Крестьяне скот быстренько в транспортабельное состояние привели. Связали, то есть, чтоб не ворохалась! Замычало, залаяло, загоготало. Свиньи визгом все звуки перекрыли. Цирк на гастролях. Слонов и гиппопотамов не хватает! Заняли мы места согласно купленным билетам. По рации хрипнуло, что портал открыт и поезд отправляется. Тепловоз дудукнул, немного погодя два раза дудукнул. Поцеловал я Катюшу мою на прощание. Потом свой "Вальтер" обнажил, с предохранителя снял, и обойму запасную в нагрудный карман пристроил. Между колен "тигр" поставил. Катя по примеру моему СПАС также приладила и тоже 99-й свой в руки взяла. Мало ли кто нас на той стороне встретит? И как? Вон мы все, богатенькие какие. Одно удовольствие таких пограбить… понасиловать… Прижал я Морса к себе покрепче, чтоб не вертелся. Тронулись. Только не в ту сторону. Тепловоз затащил состав на горку и остановился. С наружи раздались чьи-то голоса. Взвизгнула сцепка и первая платформа плавно покатилась с горки. За ней через несколько секунд вторая… третья. Вот и наша шевельнулась. С Богом! Редко сначала колеса об стык затукали. Потом почаще. Катя вся бледная как бумага. Поди и я не лучше выгляжу. Уже в цех вкатились. Морс, зараза, возбухнуть пытается. Рыкнуть успел я на него матерно, потом вдруг стена серебряная волнистая возникла перед самолётом, перед фонарём, перед лицом уже. Накатила на нас стремительно… но ужас ещё быстрее. И мы вкатились в ослепительный свет.