Sib - Пилот

А если вдруг кого любознательность одолевает без меры, бывает ведь, когда любознательность просто житья человеку не даёт, то таким особо любознательным могу порекомендовать к просмотру очень познавательный польский фильм. Очень детальный и поучительный. Называется он "102 интимные позы". Там красочно и подробно показано и рассказано всё, что мы делали. И гораздо больше в фильме показано того, чего мы не делали вовсе. Или делали не совсем так. Уверен, что просмотр этого шедевра киноиндустрии полностью удовлетворит любознательность даже самых-самых любознательных. С уважением… и т. д.

Проснулся я от песен будильника выспавшимся и свежим. И спал-то всего ничего, а выспался на удивление хорошо. Катерина спала, прижавшись ко мне спиной, зарывшись головой мне под мышку и обнимая мою руку. В ногах тихо похрапывал Морс, валявшийся на спине и разбросавший конечности в разные стороны. Это он наш сон хранил, таким образом. Стоя на страже нашего покоя. Идиллия, ей Богу! Прихлопнул я крышку мобильнику, и потихоньку, стараясь никого не потревожить, выбрался на волю. Побрился-помылся, пребывая в некоем обалдении от произошедших со мной нежданных приключений. И поскольку спинной мозг сыто порыгивал и пытался удовлетворённо чесать задницу, то головной одновременно озадаченно чесал репу, внутри которой и пребывал в совершенном офигении.

Но нашёлся ещё один недовольный орган, который толкнул меня на поиски "чегобызажевать". Поиски были недолги, в правом крыле на первом этаже обнаружилась прекрасно оснащённая кухня, а в ней – старательно и изобретательно набитый холодильник. Мама мне говорила, пока жива была, что скромность украшает человека, и я ей всегда верил. Поэтому старику Лукуллу может быть то, что я изладил на сковородке из пятка яиц и англицкого бекона, и показалось бы профанацией высокого искусства кулинарии, но в сочетании с хорошей порцией кофия, мне показалось вполне своевременным и достойным паллиативом его неумеренным излишествам.

Разложил я глазунью по тарелочкам, засыпал свежим укропчиком и лучком, разлил сваренный кофеёк по чашечкам, фарфоровым до прозрачности, водрузил на поднос и понёс, имея целью подлизаться к кирии Катерине. А то кто знает, чем для неё утро отличается от вечера.

Компашка ещё спала. Подкрался я к лежбищу с Катиной стороны и подул на кофе. Носик кирии учуял, смешно зашевелился и потянулся в направлении источника запаха, увлекая за собой всё остальное. Морсик тоже отреагировал моментально, размашисто зевнул и сунулся к тарелкам, однако бестрепетной рукой был за шкирку отправлен под кровать. Катерина распахнула глазки, поморгала, слабо улыбнулась, и завладев чашкой отхлебнула глоток. Потом сказала, что я ей приснился. Потом спохватилась и, смутившись своей милой наготы, прикрылась простынкой. Я хоть и старался не пялиться нагло, только плохо мне это удавалось. А Катерина смущалась всё сильнее.

Поэтому, видя такое дело, покидал во внутряной шкап по скоренькому яишню, выхлебал кофе и обратил, наконец, внимание на то, что с меня пока вежливо, но уже настойчиво пытаются стянуть штаны. Морс всем своим видом выражая негодование, вцепился в штанину, и явно собирался вправить мне мозги:

– Слышь ты, командир хренов, а личный состав кто кормить будет? Гомер, на? Понаразвешал тут слюней, а верный собака, на боевом посту глаз не сомкнувший, с голоду пухнуть должен? Короче, или мы немедля идём принимать пищу, или ты идёшь голым в Африку индивидуально!

– Извини, старина. Моя ошибка. Пошли вниз, а то ты вишь, как хозяйку наглым своим взглядом засмущал, кобель бесстыжий! И не стыдно тебе, так вот на голую женщину пялиться? А ещё, блаародный!

– Ты тут с больной головы на здоровую, стрелки не переводи. Кто хозяйку всю ночь кувыркал? Папа Карло с Буратиной? Я за ночь всю округу обрыскал, и как назло, ни одной течной подруги. Так бы и покусал тя, паразита! Чё ухмыляесся? Думаешь не завидно?

– Ох, ты ну, ты! Твоё дело собачье – караул нести, а не за влюблёнными подсматривать.

Пёс, вприпрыжку скакавший вокруг меня по лесенке, остановился и укоризненно посмотрел мне в глаза:

– Вот ни стыда у тебя начальник, ни совести нету.

– Да, это так! – согласился я с Морсом. Теперь уже – нету. На том месте – перец вырос!

Ведя задушевную беседу, спустились мы на кухню, где на верхней полке холодильника лежали приготовленные порционные шматы телятины, грамм по четыреста. Покромсал я один ножиком на куски, чтобы Морс не давился, и предложил вниманию уважаемого кириэ. Оказать внимание мясу тот согласился весьма благосклонно, и завтрак смёл с аппетитом. А я себе ещё порцию яишенки сварганил, и тоже употребил. Когда кирия Катерина к нам на кухню снизошла, мы уже не разлей-вода с Морсом были.