Sib - Пилот

– Вита…лий! Ты не понял! У нас в Греции псаротаверна – это рыбная таверна. Но тут готовят и всё остальное: и кальмаров и осьминогов и мидий и всё такое. Хотя для русского уха звучит прикольно.

Из под стула нагло блеснули глазёнки:

– А ты ничо, фраерок! Теперь по жизни мне печёнкой будешь должен.

– А пенделя не хочешь, молодой военный? Обожаю наблюдать за фоксами, летящими по глиссаде в сторону моря. Муму тоскует.

– Чо забыковал-то сразу? Совсем шуток не сечёшь?

– Слышь, салага, завтра в 14:00 явишься ко мне в апартамент. На тримингацию. Или на тримингование. Выбирай по своему вкусу, что тебе больше нравится. А может, тебе дисбат устроить? Пора, пора тебя познакомить с воинской дисциплиной, что суть строгое и точное соблюдение всеми военнослужащими порядков и правил, установленных законами и воинскими уставами, обрати внимание.

– Ну, ты точно охренел! – и Морсик сделал вид, что падает в обморок.

Тут в нашу беседу вклинилась Зойка.

– А что это вы там переглядываетесь, с этим киллером? Ты Виталя, с ним поосторожнее, Зверь, а не собака. Недавно к нам с Катериной албанцы здесь какие-то привязались, ой, сколько крови было! Ой, как он их драл! Ой, как они орали!

Зойка мечтательно закатила глазки, но развить героический эпос не успела. Рядом со столиком возник Димитриос с двумя подносами, и с ним паренёк, гружёный аналогично. Они быстро рассортировали товар по потребителям и, пожелав приятного аппетита, бесшумно исчезли.

А мы дружно от благ сих вкушать принялись. Судя по размеру тарелки, Димитриос точно свою порцию отдал. Немногим та тарелка до колеса от "жигулёнка" не дотягивала. Когда я первый азарт сбил и стал уже интересоваться окружающим, винца пригубил:

– Зойка, а что хоть пьём-то?

– Это "Самена" с острова Самос. У Димитриоса его там родня делает, он самое лучшее закупает. Нравится тебе?

Раз такое дело, надо тост сказать, а то как-то не по-русски. Подлил дамам, себе добавил, и таки сказал:

– За прекрасных дам! За здоровье кириэ Димитриоса и его семейства. За прекрасную Грецию! – и мне даже похлопали. Когда Зойка перевела.

Недоволен был только Морсик. Никак ему пайку его не несли. Запрыгнул он на свободный стул возле меня и принялся жарко и часто дышать, пристальным взглядом провожая и мысленно тщательно пережёвывая каждый проглоченный мною кусок, и нервно облизываясь. И его печальный взгляд не оставлял сомнений в том, что считает он меня подлецом законченным.

От самоубийства на почве нечистой совести спас меня телефон, заумиравший в кармане. Звонить он начинал звонко и радостно, затем постепенно терял тонус, и заканчивал уже на ноте почти трагической. Извинился я перед обществом, отошёл в сторонку, разложил "Моторолку" и услышал приятный мужественный голос -

– Господин Ружейников, Виталий Николаевич?

– Да. Это я.

– С вами говорит Александр Бат. Я буду вашим инструктором. Вылетаю завтра рейсом LH5932 с прибытием в Салоники в 16:35 местного времени. Вы сможете меня встретить?

– Да. Разумеется, Александр. Разумеется, встречу.

– Прекрасно, буду рад с вами познакомиться. До свиданья.

Отменно. А по-русски-то господин Бат не хуже меня говорит. Не успел я за стол вернуться, из ничего снова возник Димитриос. В руках он держал блюдо со свеженькой печёнкой размерами сравнимое с моим. Тазик был поставлен в уголок, и Морсик стремительно, но аккуратно освободил столовый прибор от содержимого. Потом тщательно облизал блюдо, явив нам собственный цветной лик, выполненный в стиле древнегреческой фрески, и окружённый греческими же письменами и удовлетворённо облизываясь, завалился под стул кирии Катерины. Зойка, заметив моё любопытство, перевела надпись – "Победитель крыс, похититель осьминогов и убийца страусов – Монморанси с Хиоса, сын Ареса и внук Пирата".

Весь вечер Катерина была очень молчалива, односложно отвечала на Зойкины вопросы и иногда задумчиво поглядывала в мою сторону. Я чувствовал себя не в своей тарелке от её взглядов и к общению тоже не особо стремился. Поэтому, как ни старалась Зойка, но растормошить нас или вытащить меня на танцульки, не удалось ей. Зойка собралась обидеться, но вскоре подошли какие-то знакомые, числом с дюжину, и на танцульки утащили уже её. Катерина сказала, что завтра хлопотный день, и что нам пора. Мы попрощались с обществом и уехали.

На обратном пути я попросил Катерину помочь мне завтра встретить господина Бата. Катерина просьбе удивилась, и сказала, что это само собой разумеется. А как же иначе? И спросила, где тот собирается жить? А я решил, что будет лучше, если инструктор займёт мой номер в "Авалоне". А то неудобно получится. И сам гость и других гостей сосватал, вроде как цыган с цыганятами.