— Ты вообще в курсе, что такое эсхатология? спросил Игнат. Похоже, его немного раздражал мой шутливый тон.
— Наука о грехе? — подумав, предположил я.
— Не только. В глобальном смысле — о конце света. И начале нового.
— Ладно, — вздохнул я, глядя в черноту за расшторенным окном. — Что-то и вправду уже темно, спать пора. До завтра. Место встречи прежнее: Малый концертный, третий ряд.
— До завтра, — попрощался вестник грядущего конца света. — Если оно, конечно, наступит.
Ну разве может после таких разговоров присниться что-нибудь хорошее?..
Вторым позвонил Пашка. Не слишком рано, как стало модно в нашем кругу в последнее время, а без малого слишком поздно. Мы уже собирались выходить: я треножил себя, пытаясь вдеть обе ноги в одну штанину, а Маришка дожидалась меня в прихожей в полной амуниции и в нетерпении ковыряла подковой паркет. Подковка, естественно, украшала каблук полусапожка.
— Са-а-ш! — привычно позвал Пашка.
— Нуу, — откликнулся я, пренебрегая традициями. — Чего тебе?
— Я не вовремя?
— Как всегда, — буркнул я. — Ладно, говори, что хотел. Только быстро. Считай, что звонишь в Австралию.
— Через роуминг? Идет, — на лету ухватил Пашка и сразу перешел к делу: — Слушай, что означает, когда у человека морда становится цветом, как мандарин?
— Желтуху, — предположил я. — Или это не у тебя?
— Нет. У одного парня из отдела.
— Тогда взятки берет.
По отношению к Пашке такая версия у меня никогда бы не возникла.
— Взятки?.. — В Пашкином голосе сквозило сомнение.
— Ну, или зажигалки у коллег тырит. В общем, нечист на руку.
— Ага. Так я и думал, — обрадовался Пашка. — Было у меня одно смутное подозрение…
— Какого рода? — Полюбопытствовал я, но, уловив затылком Маришкин закипающий взгляд, быстро добавил: — Только коротко. Как будто с Марсом разговариваешь.
— Вообще-то это не для разглашения, но раз уж вы на Марсе… Значит так, — сказал он, и я автоматически прочертил в уме первую палочку. Которая так и осталась одна-одинешенька, потому что Пашка, хоть и был заметно возбужден, до конца рассказа ни разу не произнес «значит» или «зт самое». — Мы с этим парнем изымали сегодня партию драгмета.
— Крупную?
— Ужасно. Пять граммов с четвертью. Он взвешивал, я фиксировал.
— Преступников? — оживился я. — Наручниками?
— Нет, данные в протоколе. Потом, в конторе уже, перевесили конфискат, так положено. Сравнили с запротоколированным весом…
— И получилось меньше?
— Нет, — рассмеялся Пашка. — Больше. Почти на пол-грамма. Сделали контрольный замер на других весах, оказалось на полтора грамма меньше.
— Может, весы неисправные?
— Наши тоже так предположили. А потом я понаблюдал за Мандарином… Самое смешное — мы всегда его так дразнили, у него предки из Китая и замашки соответствующие. Так вот, смотрю, а он лицом все желтеет, желтеет, будто спелой корочкой покрывается. В общем, позвонили соседям из «ноль-три», увезли его. А потом я подумал: что, если эта штука, этот гипновирус самаритянский от тебя передался мне, а от меня уже дошел до Мандарина? Что, если он зарумянился оттого, что присвоил грамм-полтора конфиската?
— А что этот мет — настолько драг? — поинтересовался я.
— Угу. На столько, на полстолько и еще четверть столько. За один грамм в какой-нибудь цивилизованной стране можно купить пару машин вроде моей, только новых.
Я присвистнул. Из коридора немедленно послышалось холодное: «И кто из нас после этого пустослов?» Маришка все-таки закипела. Как чайник — по свистку.
Я обернулся к ней, состроив мину покислее, и сделал пару вращательных движений носом, дескать, уже закругляюсь.
Сказал в трубку:
— Понятно. А от меня ты чего хочешь?
— Совета. У тебя же больше опыта в этом вопросе. Просвети, как это лечится?
— Покаянием. Очищение через покаяние, слыхал?
— Это я помню. Ты скажи, перед кем каяться Мандарину? Не перед контрабандистами же!
— Не знаю, — задумался я. — Каяться всегда нужно перед тем, кому навредил. Этот металл, он по закону кому принадлежит?
— Наверное, государству.
— Вот пусть перед государством и кается. Только искренне.
— Каким образом?
— А мне почем знать?! Для начала пусть напишет чистосердечное признание.
— Идея! — восхитился Пашка. — Выходит, тот план, что я тебе с пьяных глаз набросал, сам собой воплощается! Украл — и сразу морда оранжевая. Везут сначала в Склифосовского, а когда не помогает — к нам. А уж мы этому мазурику, мздоимцу, уклонисту от налогов устроим очищение через пост и отсидку. Удобно как! Я одного не понимаю: кто отпустит грехи убийце?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу