Роберт Сильверберг - Стархэвен

Обернувшись, он увидел лицо наблюдавшего за ним Джоя Хар-рела, одного из старейших бродяг Мульцибера. Этот человек побирался на пляжах так давно, что успел забыть, из какого мира он сюда явился. Лицо его было испачкано жевательным табаком, глаза — тусклые и бесцветные. Но чутье у Джоя было хоть куда.

— Сматывай удочки, парень, — тихо сказал Джой, — беги пока цел!

— Но ты же видел, Джой! У меня своих забот по горло. Зачем мне было с ним связываться? Я его даже пальцем не тронул.

— Попробуй докажи.

— У меня есть свидетели!

— Свидетели? Кто, я? Чего стоит слово какого-то оборванца? — Харрел саркастически рассмеялся. — Тебя купили, сынок. Этот парень здорово уделался, и они свалят всю вину на тебя, если ты вовремя отсюда не смоешься. Нет ничего важнее жизни Землянина.

— Я тоже Землянин.

— Может, ты когда-то и был Землянином, но теперь ты дрянь, мразь, подонок. А всякую дрянь надо уничтожать, уж об этом они позаботятся. Беги, говорю, пока не поздно.

Мантелл послушался и, воспользовавшись царившей в казино сумятицей, смылся восвояси. Однако он понимал, что у него мало времени. Вряд ли в казино знали, кто он и где прячется. А другие бродяги, вроде Джоя, будут держать язык за зубами. Но все равно сейчас вызовут полицию, и она возьмется за работу. Полиции надо добраться до казино, засвидетельствовать смерть человека, опросить очевидцев. Примерно через полчаса-час они нападут на след подозреваемого в убийстве или в непредумышленном убийстве, если повезет. Всегда найдется дюжина туристов, готовых подтвердить, что он спровоцировал коротышку на ссору, и никто за него не заступится, подтвердив его невиновность. Поэтому следовало поторопиться и найти способ избежать наказания, каким бы оно ни было.

Мантелл четко представлял себе, какой его ждет приговор. Одно из двух: либо — реабилитация, либо — каторга.

Из двух зол худшим была реабилитация. Она заменяла смертный приговор. Используя сложную энцефалографическую технику, они могли полностью уничтожить человеческий разум и подсадить в его мозг новую личность. Как правило, простую, незамысловатую, работоспособную личность, зато добропорядочную и уважающую законы. Реабилитация разрушала индивидуальность. Для Джонни Мантелла это означало бы конец: через полгода — от силы через год его выпустили бы из госпиталя на свободу, но разум в его теле оказался бы каким-нибудь Паулем Смитом или Сэмом Джонсом, а сам Пауль или Джонс никогда бы и не узнали, что их тело принадлежит невинно осужденному человеку.

Если кто-то обвиняется в убийстве или другом тяжком преступлении, то реабилитации не избежать. Если же речь идет о непреднамеренном убийстве или воровстве — оставался шанс, что тебя отправят в каторжную тюрьму на Заннибаре IX на несколько месяцев или на несколько лет тесать камень в каменоломнях, которых хватит заключенным не на одну геологическую эпоху.

Мантелла не устраивала ни реабилитация, ни каторжная тюрьма — за преступление, которого он не совершал. Оставался единственный выход. Стархевен.

Надо набраться мужества, чтобы похитить корабль, провести его через полгалактики к Нестору, солнцу Стархевена. В теле Джонни Мантелла должен был сидеть человек, способный на это, и ему хотелось верить, что так оно и есть. Если честно, увести корабль не так уж и трудно. Его следует выкрасть на рассвете. Так было уже не раз. Подвыпившие туристы потом возвращали его обратно и охотно платили любой штраф.

На этот раз корабль не вернется, подумал Мантелл. Подготовив все необходимое, Джонни вразвалочку пройдет к космодрому, перекинется парой шуточек с ребятами на дежурстве. Он имел дело с техническими разработками и знал устройство космического корабля. Местные аборигены слыли неповоротливыми, недалекими парнями, и это ему было на руку. Ему удастся без особого труда пробраться в корабль, который будет заправлен топливом и готов к старту.

И тогда прости-прощай, Мульцибер, с семью треклятыми годами нищеты и бродяжничества!

Ковыляя по песку к далекому космодрому, он вдруг почувствовал, как воспоминания о Мульцибере становятся смутными и расплывчатыми, словно ничего этого не было и в помине — ни Майка Брайсона, ни Джоя Харрела, ни толстого туриста-коротышки, а все остальное было лишь призрачным сном.

Он не хотел быть реабилитированным. Он не хотел расставаться со своим “я”, даже если в его прошлом не было ничего, кроме неприятностей и поражений.

Что же касается будущего — оно лежало в мире, созданном Беном Зурданом. Что таило оно — неизвестно. Но что бы там ни было, все было лучше, чем просто сидеть и ждать, когда явится полиция. Стархевен сулил безопасность, только там он мог выжить. Другого выхода не было.