Роберт Сильверберг - Стархэвен

— Ради бога, Бэрд. Но разве это все?

— Есть и еще кое-что. Два пункта. Первое, возможно, самое серьезное: я хочу, чтобы меня оставили в покое… Никаких орденов мне не нужно, никаких торжественных приемов, праздничных шествий. Я просто выполнил то, что мне поручили, а теперь мне хотелось бы вернуться к личной жизни.

Что касается второй просьбы, то она звучит так: когда настанет определенное время, я хотел бы, чтобы правительство оказало одну любезность, очень дорогостоящую любезность…

Девидсон молча пожал ему руку.

Постепенно внимание к Эвингу пошло на убыль, и он вернулся к своей частной жизни.

Совет назначил ему ежегодную пенсию в десять тысяч стелларов, которая должна будет выплачиваться и всем его будущим наследникам.

Он был так ошеломлен щедростью своих соотечественников, что ему ничего не оставалось, как принять ее.

Прошел месяц. Напряженность, казалось, спала. В один прекрасный день Эвинг отметил, что сын превращается в уменьшенную копию своего отца. Он становится высоким молчаливым парнем, с теми же приметами внутренней отваги, душевной надежности и совестливости. Эвинг наблюдал, как мальчик становится личностью.

Прошел еще месяц. Аппаратура, которую он мастерил в подвале своего дома, куда не осмеливался заходить никто, была близка к завершению.

Последние проверки он выполнил в середине лета. Машина работала превосходно.

Время настало!

Он позвонил наверх по внутреннему телефону. Лайра читала в гостиной, Блейд смотрел телевизор.

— Блейд? Лайра?

— Мы здесь, дорогой. Тебе что-нибудь нужно? — спросила жена.

— В течение следующих примерно двадцати минут я буду проводить очень тонкий эксперимент. Все может испортить любая ходьба по комнатам. Поэтому я хотел бы попросить вас: пожалуйста, оставайтесь там, где вы в данный момент находитесь, до тех пор, пока я не дам сигнала снизу.

— Как скажешь, дорогой, только не заставляй нас слишком долго сидеть на одном месте, хорошо?

Эвинг рассмеялся и положил трубку. Затем он взглянул на свои часы. Они показывали 14.01.30.

Он пересек комнату и еще раз подрегулировал аппаратуру. Затем стал смотреть на часы. Шесть минут… семь… восемь…

В 14.11.30 он поднялся и включил установку. Ему стало немного противно в желудке, но все быстро кончилось. Он был отброшен во времени назад на десять минут…

Он завис в воздухе, на высоте нескольких дюймов над лужайкой перед своим собственным домом, затем мягко опустился на траву и взглянул на часы. Было 14.01.30.

В это мгновение он знал, его более раннее воплощение звонило по внутреннему телефону Лайре наверх, в гостиную. Значит, надо было быть очень осторожным. ОЧЕНЬ!

Он осторожно обежал вокруг дома и вошел через боковую дверь, которая вела в мастерскую в подвале. У двери он остановился.

Здесь на стене была установлена трубка внутреннего телефона. Он осторожно поднял ее и прислушался.

— …все может испортить любая ходьба по комнате. Поэтому, пожалуйста, оставайтесь там, где вы находитесь в данный момент, пока я не дам сигнала снизу, — услышал он собственный голос.

— Как скажешь, дорогой, только не заставляй нас слишком долго сидеть на одном месте, хорошо? — ответил голос Лайры.

Эвинг взглянул на часы: 14.02.11. Он еще немного подождал. В 14.03.30 он услышал звуки шагов второго Эвинга в комнате.

Пока все шло по графику. Но вот здесь он намеревался произвести еще одну развилку во времени.

Он немного подался вперед и заглянул в мастерскую через приоткрытую дверь. Знакомая ему фигура сидела спиной к двери, склонившись над проектором времени, установленным на столе, возясь с настройкой для прыжка назад во времени на десять минут.

На его часах было 14.05.15.

Он быстро вошел в комнату, схватил лежавший возле двери лом (он его сам туда положил до начала опыта) и в четыре прыжка пересек комнату. Его двойник, поглощенный работой, ничего не замечал до тех пор, пока Эвинг не положил ему на плечо руку и не приподнял со скамьи. В одно мгновение он взмахнул ломом. Вся основная секция временного проектора оказалась разбитой вдребезги. На пол посыпались исковерканные детали.

— Мне очень не хотелось делать этого, — виновато проговорил он. — Ведь это был очень большой труд. Но ты знаешь, почему я это сейчас сделал.

— Да… да, — неопределенно произнес двойник. Они встретились взглядами — Бэрд Эвинг с Бэрдом Эвингом. Их отличало только то, что в руке одного из них был лом, готовый к дальнейшему применению. Эвинг молился про себя, чтобы Лайра не услышала грохота. Все может рухнуть, если ей в этот самый момент вздумается нарушить неприкосновенность его мастерской.