Роберт Сильверберг - Стархэвен

Помрат задрожал. Что скажет Хелейн, когда все узнает? Всплакнет ли? Как скоро вторично выйдет замуж? Останется ли у детей его фамилия? Или род Помратов исчезнет? Да. Да. Потому что ему придется принять другую фамилию. Что, если он выберет себе фамилию Клуфман? Какая грандиозная ирония! Мой праправнук будет членом Верховного Правления! Смешно! Хотя кто знает, что может случиться на самом деле.

Помрат вышел из вагончика. Девушка осталась внутри. Откуда они знают, кто он и к чему стремится? Ему стало страшно. “Мир полон призраков, которые охотятся за спокойствием моей души, — подумал он, — я так устал…”

КЛУФ! ТОН!

Он стал прохаживаться по платформе. Вокруг него уродливые башни зданий, построенные в прошлом веке, протыкали дырки в небе. Он был теперь за пределами центральной зоны, свободной от трущоб. Кто знает, в какой вонючий район он теперь направляется? Прибыл поезд. Помрат, не задавая вопросов, сел в него. “Я в ваших руках”, — подумал он.

Ланой! Забери меня отсюда!

Отсюда!..

Теперь он ехал на север. Неужели это все еще Аппалачия? Небо было здесь темное, вероятно, запрограммированное на дождь. Что, если Дантон порекомендует дождь из серной кислоты, чтобы освободить улицы от грязи? Мостовая шипит и дымится, прохожие мечутся во все стороны, пока растворяется их плоть. Последнее слово в вопросе контроля численности населения. Смерть с небес, уготованная тем, кому не сидится дома. Поезд остановился. Помрат вышел и снова стал ждать на платформе. Здесь шел дождь. Капли тяжело стучали по асфальту.

— Я — Помрат, — представился он приятной пожилой даме, которая подошла к нему.

— Ланой ждет. Ступайте.

Через десять минут он обнаружил, что находится в сельской местности. На самом берегу озера он увидел лачугу. Возле нее двигались какие-то таинственные фигуры. Помрата подтолкнули вперед. Раздался негромкий голос:

— Ланой ждет вас на заднем дворике.

Это был невысокий человек с большим носом. Его одежде на вид было лет двести, не меньше.

— Помрат?

— Он самый!

— У вас какой разряд? Двенадцатый?

— Четырнадцатый, — сознался Помрат. — Заберите меня отсюда, очень вас прошу. Пожалуйста.

— С удовольствием, — сказал Ланой.

Помрат посмотрел на озеро. Вид у этого водоема был омерзительный. От вони можно было потерять сознание. Огромные жирные космы водорослей колыхались на маслянистой поверхности воды.

— Разве это не прелестно? — усмехнулся Ланой. — Шесть столетий непрерывного загрязнения вперемежку с высокопарными официальными речами. Эпоха обновления все еще впереди. До нее, по самым оптимистическим оценкам, лет двадцать. Не угодно ли поплавать? Мы здесь не практикуем обряд крещения, но можем организовать церемонию, которая соответствует любым религиозным убеждениям.

Помрат пожал плечами.

— Я не умею плавать. Заберите меня отсюда побыстрее!

— Здешняя водоросль — хладафора. Биологи время от времени наведываются полюбоваться ею. Она достигает в длину до тридцати метров. Есть здесь у нас еще анаэробные илистые черви и некоторые моллюски. Весьма примитивные. Не знаю, как им удалось выжить. Вы поразитесь, если узнаете содержание в воде кислорода.

— Ничто уже не может поразить меня, — сказал Помрат. — Пожалуйста, заберите меня отсюда побыстрее.

— Еще здесь кишат всякие кишечные палочки, — продолжал Ланой. — По-моему мнению, их сейчас около десяти миллионов на каждые сто миллиметров. Это в десять тысяч раз больше безопасного для человека уровня. Чем не прелестно! Проходите внутрь, Помрат. Теперь вы понимаете, как трудно оставаться здесь, будучи прыгуном.

— Сейчас все трудно.

Ланой провел его внутрь лачуги. Помрат был поражен, увидев, насколько интерьер был полной противоположностью ее убогому внешнему виду. Внутри все было аккуратно и чисто. Перегородка разделяла помещение на две комнаты. Ланой упал на сетчатый гамак и начал качаться в нем, словно паук. Помрат остался стоять.

— Я могу забрать вас и зашвырнуть, если вам так угодно, в год 1990-й или 2026-й, или в любой другой. Не верьте тому, что говорит пресса. У нас гораздо больше возможностей, чем думает широкая публика. Мы постоянно улучшаем процесс переброски.

— Забросьте меня куда угодно!

— Правильнее было бы говорить, в какую угодно эпоху. Вот посмотрите. Я посылаю вас в 1990 год. Но сумеете ли вы там прижиться? Вы даже не сможете правильно разговаривать на ее языке. Вы будете говорить на каком-то непонятном для них жаргоне, вас вряд ли сумеют понять. К тому же у вас будут нелады и с грамматикой. Вы сможете правильно употреблять времена? Или различать местоимения?