Роберт Сильверберг - Стархэвен

Галубер неподвижно сидел в центре углубления. Глаза его сейчас были уже закрыты, руки прижаты к животу. Лицо раскраснелось. Он один был как бы застывшим среди раскачивающихся и причитающих участников церемонии. Квеллен усилием воли заставлял себя смотреть на все это как бы со стороны, не давая себя увлечь. Он видел, как ритмично раскачивались из стороны в сторону безобразно огромные груди Дженифер. Он видел, как точеное лицо Джудит засветилось огнем какого-то внутреннего экстаза. Бесполый молодой человек с прилизанными ярко-бордовыми волосами дергался так, будто держался за провод высокого напряжения. В комнате вот-вот должна была начаться мистерия публичного рыгания.

И вот доктора Галубера начало рвать.

“Фруд” рыгал со спокойным достоинством. Разомкнулись его толстые губы, и куски теста стали извергаться в чашу. Раскрасневшееся лицо покрывалось каплями пота. Весь пищеварительный тракт яростно отвергал свое содержимое, но Галубер благородно выполнял свою роль. Чаша была наполнена. И пошла по рукам!

Руки хватали мокрое тесто. Хватай и жри! Хватай и жри! Вот подлинная сущность причастия. Соединяйся в единое целое. Ел Броус Кашдэн. Ела Дженифер Галубер. Джудит спокойно приняла свою порцию. Квеллен нашел у себя в ладони мокрую тестообразную массу.

Бери! Ешь!

Будь объективен. Это и есть Единение!

Его рука, дрожа, поднялась к губам. Он ощутил, как к его бедру прижалось теплое бедро Джудит. Бери и ешь! Бери и ешь! Галубер лежал в состоянии прострации, охваченный священным экстазом.

Квеллен положил тесто себе в рот.

Жевать начал жадно, не позволяя себе ни малейшего колебания. Особым свойством неперевариваемого вещества было то, что оно могло быть усвоено только тогда, когда было насыщено слюной. Просто проглотить его было мало. Галубер подготовил его к длительному восприятию. Квеллен проглотил. Странно, но тошноты он не испытал. Он ел раньше муравьев, серых слизняков, морских ежей, другие экзотические деликатесы и при этом никогда не испытывал снисхождения на себя благодати.

Другие участники плакали от радости. Слезы капали на напыленное одеяние Джудит. Квеллен все еще продолжал испытывать прискорбную объективность в отношении Вселенной. Он так и не воссоединился с мистической Всеобщностью, хотя и усердно соблюдал ритуал. Он терпеливо ждал, когда на него снизойдет экстаз, уже охвативший остальных.

— Поведешь, как Галубер, следующий раунд? — шепнула ему на уход Джудит.

— Категорически — нет!

— Джо…

— Я ведь пришел, не так ли? Принимаю участие. Пожалуйста, не требуй от меня исполнения главной роли.

— Но ведь обычно новички в группе начинают…

— Я не знаю. Но только не я! Пусть эта честь будет предоставлена кому-нибудь другому.

Она с упреком посмотрела на него. Квеллен понял, что подвел ее. Сегодня было нечто вроде испытания для него, и он почти что прошел его. Почти…

Броус Кашдэн принес вторую порцию ритуального теста. Не издав ни слова, Дженифер Галубер приняла чашу и начала напихиваться тестом. “Фруд”, обессилив после своего почина, сидел скорчившись рядом с ней, почти не глядя на происходящее. Ритуал в точности повторился. Квеллен принял в нем участие, как и раньше, но и сейчас не испытал никакой благодати.

После этого к нему подошел Броус Кашдэн и тихо спросил:

— Не угодно ли вам стать ведущим в нашем следующем причастии?

— Извините, — покачал головой Квеллен, — но я не могу. Мне необходимо по долгу службы покинуть вас.

— Очень жаль. Мы надеялись, что вы примете участие в полном причастии, — Кашдэн мечтательно улыбнулся и протянул чашу кому-то другому.

Квеллен потянул Джудит за руку.

— Идем за мной! — настойчиво шепнул он.

— Как ты можешь думать здесь о сексе?

— Понимаешь, ты не очень-то целомудренно одета. Ты уже причастилась два раза. Может, хватит? Пошли!

— Нет! — твердо ответила Джудит.

— А если я подожду, пока закончится следующее причастие?

— Нет! И после этого — нет! Ты должен принять участие в качестве ведущего, это самое главное! Иначе я никогда не смогу ощущать родство с тобой. Джо, как я могу отдаваться человеку, с которым не породнилась? Это будет чисто механическим актом — и будет мукой для нас обоих!

Ее нагота, которая и наготою-то не была, пронизывала его насквозь. Он не мог спокойно видеть изящные линии ее тела. С болью в голосе он произнес:

— Не делай мне больно, Джудит. Давай по-честному. Давай уйдем сейчас.