Дэвид Брин - Глина

— Взаимоотношения? Они были большими друзьями и работали вместе. Эней многое прощал отцу: его необычное поведение, частые отлучки, отказ проходить проверку на детекторе лжи, которую проходили дважды в год все сотрудники.

— Дважды в год? Должно быть, приятного мало. Она опять пожала плечами.

— Часть Новой Системы Верности. Обычно просто спрашивали: «Не держите ли вы в секрете что-то такое, что может причинить вред компании?» Обычные меры, никто не совал нос в чужие дела. А проверяли всех, независимо от уровня занимаемой должности.

— Всех?

— Да. Не могу припомнить, правда, чтобы кто-то настаивал на сканировании лично Энея.

— Боялись?

— Страх ни при чем. Его уважали. Он хороший человек. Если Эней не хочет лично встречаться с другими, с какой стати кто-то в семье «ВП» должен ставить под сомнение его причины?

Действительно, с какой стати? Никаких оснований для этого нет… Я просто по-старомодному любопытен. Вот и еще одно подтверждение того положения, что личность определяет карьеру. Такие, как я, просто не созданы для этого нового мира с его клятвами на верность и большими «семьями».

Мы замолчали, против чего я не возражал. Вообще-то мне даже был нужен повод, чтобы закрыть рот, то есть притвориться, что я перешел в режим дремоты. «Вольво» будет идти на автопилоте до самого домика Йосила Махарала. Я же, воспользовавшись ситуацией, смог бы по-человечески выспаться.

К счастью, помощь пришла от самой Риту.

— Я дала этому дитто несколько заданий. Вы не против, если я начну сейчас?

На коленях у нее лежал чемоданчик с «чадрой», несомненно, последней модели, с матовым капюшоном, закрывавшим голову, плечи и руки.

— Отлично, — сказал я.

— Хотите поставить экран?

Она кивнула и улыбнулась той милой улыбкой, которую я запомнил еще с первой встречи.

— Надеюсь, вы не против?

Некоторые полагают, что любезность в отношениях с дитто ни к чему. Но я никогда не понимал такой точки зрения. Я ценю вежливость и тогда, когда я копия, и тогда, когда притворяюсь таковой. Так или иначе, наши желания совпали.

— Конечно, нет. Поставлю экран на шесть часов. К тому времени мы будем уже около домика.

— Спасибо… Альберт.

Она снова улыбнулась, а я покраснел.

Мне не хотелось выдавать себя, и я, кивнув, без дальнейших церемоний нажал кнопку «РЭ» на ручке между сиденьями, и в тот же момент сверху опустились тончайшие нанонити, разделившие нас черным экраном. Какое-то время я смотрел на этот барьер, забыв о действительной причине моего импульсивного решения отправиться в путь лично, а не послать двойника.

Потом вспомнил.

Клара. О да, Клара.

Я вытащил из кейса шапочку для сна и натянул на голову. Теперь эти несколько часов будут более приятными. А Риту ни о чем не узнает.

Проснулся я от звонка. Настоящий кошмар, в котором армия каких-то темных фигур билась насмерть с врагом на голой, безжизненной планете. Мои ноги приросли к земле, и я застыл, как умирающее дерево, не имея сил сдвинуться с места, окруженный со всех сторон какими-то жуткими существами с кровожадными мордами.

Часть меня сжалась в ужасе, поглощенная этим миражем. Другая же часть как бы отступила, как мы делаем порой во сне, абстрактно понимая, что сцена взята из какого-то голофильма, напугавшего меня в далеком детстве. Моя сестра порой обходилась со мной очень жестоко, показывая перед сном какую-нибудь страшилку с предостерегающей надписью: «Опасно для детей до 10 лет».

Я проснулся в состоянии дезориентации, что часто случается после БДГ-сна, и не сразу сообразил, где я и что я тут делаю.

— Что…

От резкого движения индуктивная шапочка сползла с головы и упала мне на колени.

Посмотрев влево, я увидел залитый лунным светом пустынный пейзаж, пролетавший за окном моего мчащегося по двухколесному шоссе «вольво». Других машин видно не было. Колючие деревья джошуа отбрасывали причудливые тени на иссушенную солнцем землю, населенную только гремучими змеями, скорпионами и, возможно, черепахами. Справа от меня чернел разделительный экран, поглощавший свет и звук. Вот и хорошо. Иначе Риту могла бы стать свидетелем моего странного для дитто пробуждения.

— Что? Вы проснулись?

Голос шел из контрольной панели. С монитора на меня смотрело существо, напоминающее гомункулуса, с лицом, похожим на мое, и черными блестящими глазами, выражавшими что-то близкое к презрению.

— Да. — Я потер глаза. — Который час?

— 23.46.

Вот как. С того момента как я прилег, прошло почти три с половиной часа. Что ж, пусть объяснит свое поведение.