Э. Грант - «Если», 2004 № 03

— Ладно, хватит, — не дослушав, перебила Кин. — Тогда что мы будем делать?

— Вы двое вернетесь в свои каюты. Загерметизируйте их, а потом поищите у себя птицу. А я тем временем продую остальные помещения корабля. Стандартная противопаразитная процедура.

— Но ты убьешь его, — возразила Кин.

— И черт с ним.

Немного позже Марко, сидя за главным пультом и наблюдая, как прибывает энергия в тороидах кольцевого поля, погрузился в размышления о птице. Потом он отбросил эти мысли и начал думать о том, заметили ли его спутницы, что он припрятал магический кошелек после смерти Джало. Из чистого благоразумия, разумеется…

Сильва повернулась на другой бок в снежном логове своей экологически промороженной каюты, сосредоточенно размышляя, заметил ли кто-нибудь из двух ее спутников, что шанда извлекла магический кошелек из тайника Марко и перепрятала в один из своих собственных. Понятно, в целях дальнейшего изучения…

Кин лежала, глядя на мигающий красный светляк над дверью каюты, который предупреждал, что за стеной царит космический вакуум, и ощущала смутную симпатию к ворону. Потом она немного подумала о том, заметил ли кто-то из двоих ее спутников, что Кин изъяла магический кошелек оттуда, где он был припрятан Сильвой, и выкинула его наружу вместе с мусором в момент подпространственного прыжка. Теперь кошелек Джало пустился в путешествие к пределам Вселенной на реактивной струе банкнот Компании разнообразного достоинства, непрерывно вылетающих из его разверстого зева.

В четырех попарно диаметрально противоположных точках на экваторе корабля располагались четыре специальные камеры для мгновенной подачи воздуха, которые были устроены там во время постройки корабля по требованию профсоюза космолетчиков. Суть идеи такова: член команды, застигнутый врасплох внезапной декомпрессией, может быстренько нырнуть в одну из этих камер, а не стараться за секунды втиснуться в скафандр. Крайне прогрессивная идея.

Красный плафон, помещенный над каждой воздушной камерой, должен тревожно подмигивать, буде этой камерой кто-то успеет воспользоваться, чтобы в дальнейшем спасатели сразу догадались, куда им следует бежать.

В данный момент один красный плафон из четырех непрерывно мигал, однако во всем экваториальном коридоре не было никого, кто бы мог это заметить.

В камере сидел черный ворон. Его крепкие когти намертво вцепились в герметизирующий дверцу рычаг, мощный клюв приник к вентиляционному отверстию. Ворон с грустью размышлял о выживании.

В каждом путешествии бывают скучные моменты, и в одну из таких минут Сильве пришло в голову запросить у корабельной библиотеки копию «Непрерывного творения». Саму книгу библиотека предоставить не могла, но взамен снабдила Сильву ее обширным компендиумом из «Литературного дайджеста десяти миров». Этот компендиум прилагался к 167-строчной информационной заметке о ценном вкладе книги Кин Арад в повторное изобретение процесса производства писчей бумаги.

«Достоинство книги в том, — прочитала шанда, — что она свела воедино несколько дюжин направлений атаки на боевых фронтах археологии, палеонтологии, астрономии и эффектно свила из этих научных направлений единую непротиворечивую Теорию. Конечно, теперь легко говорить, что эта Теория самоочевидна. Да, она была очевидной, и притом до такой степени, что никто вообще не обращал внимания на вопиющие о должном понимании факты. Но только не Кин Арад, которая одновременно и страстная читательница, и широко известный в Галактике дизайнер планет, давно привыкший мыслить в терминах вторичного творения».

В последующем пересказе Теория выглядела примерно так.

Давным-давно жили Веретенники. Они были телепатами такой огромной силы, что из-за повышенной ментальной статики в одном мире могла ужиться едва ли не тысяча представителей этой расы (а мы-то, люди, полагали, что это у нас родилась проблема перенаселения). После Веретенников остались библиотеки и научные приборы, и теперь уже хорошо известно, что они умели переделывать планеты по собственному вкусу. Чтобы мыслить, этой расе требовалось невероятно много места. А еще они были непомерно горды. И когда Веретенники внезапно обнаружили на планете Бири под гранитным слоем в полумилю толщиной то, что еще сохранилось от пласт-машины Колесников, их непомерная гордыня треснула в тот же момент и распалась на мелкие кусочки.

Веретенники вовсе не были, как они воображали, первыми мастерами творения во Вселенной, Колесники опередили их самое малое на полмиллиарда лет. Шок оказался настолько силен, что вся раса Веретенников вымерла.