Николай Полунин - Цербер

- Андрюш, значит, так работали, он-то при чем?

- А я разве возражаю? Значит - так работали. За что и получат соответствующий втык. Надеюсь, о работе ты с ним не откровенничала?

- Ой, что ты, Андрюш, я же понимаю.

- Со светофором ни в чем не повинным тоже понимала, когда распатронила? Как все-таки было дело? Расстройство чувств, да?

Елена Евгеньевна судорожно, после слез, вздохнула, сложила на коленях кулачки.

- Понимаешь, я все звонила, звонила, а его нет. И этот телевизор... Сколько мы всего наделали. Я наделала...

- Мы, старуха, мы. Я с себя ответственности ни за что не снимаю. Но хочу тебя обрадовать, и наделанного немного. Ни одной человеческой жертвы, выбитые зубы и синяки не в счет. А в деньгах родная Отчизна только от ворья каждый день в сто раз больше теряет. Можешь спать спокойно.

Андрей Львович отодвинул стульчик, поднялся к окну. Она подумала, что оттого-то он и не пошел в гостиную: там окна выходили во двор.

- Как ты его все-таки? - Андрей Львович расправил складки занавеси, отодвигать не стал, смотрел сквозь. - В котором это часу? Ах да, в четверть пятого. Хорошо хоть народу никого не подвернулось, да и убрали быстро.

- Да, убрали быстро, - подтвердила Елена Евгеньевна, вновь запереживав. Я, Андрюшенька, и сама не знаю, что на меня нашло такое. Тоска, злость, вредность какая-то ненужная. Мне почему-то кажется, что такого со мной больше никогда не повторится. Ох, и вспоминать не хочется.

- А вот это зря, - сказал Андрей Львович. Строго постучал согнутым пальцем по столу. - Вспомнить придется. Ты сегодня, когда я уйду, сядешь и все в подробностях мне опишешь. Сразу сядь, не тяни. Обстоятельства, настроение, ощущения свои - это главное. Короче, в форме обычного отчета, как мы с тобой в начале делали, по установочным испытаниям. Только объект будет не заданный, а произвольный. И почему именно его, укажи.

- Да не знаю я почему. Никогда он мне не нравился, вот и все.

- Так и напиши, значит. - Андрей Львович хитро подмигнул. - Кто еще не нравится на этом свете, старуха? На кого зуб имеешь? Может, на меня? Виноват, исправлюсь, пожалейте, гражданин начальник!

Андрей всегда умел разрядить обстановку. Вот и сейчас, Елена Евгеньевна бессознательно ждала какой-нибудь возможности окончательно прекратить неприятный разговор. Закрыть тему и перевернуть страницу.

С Михаилом она решит сама. В конце концов он - только личное, а тут у нее - работа. Величайшая ответственность. Вот так.

Елена Евгеньевна возвращалась в рамки установленной ею самой себе жесткой дисциплины.

- Давай сюда чашку, - сказала она-вторая, - я вылью эти помои. И сходи в гостиную, там на столике приличный коньяк стоит, принеси. Я хочу выпить по-человечески.

- Нормально, старуха, жизнь идет и берет свое чередом!

В эту минуту Андрей Львович напомнил ей озорного вихрастого студента, который учился с Еленой Евгеньевной, тогда просто Лелькой, на параллельном курсе. Тоже был очкарик. Она улыбнулась воспоминанию.

- Кстати, о твоем Михаиле, - небрежно сказал Андрей Львович, вернувшись с бутылкой и тонкими рюмками.

Всю легкость Елены Евгеньевны как рукой сняло. Сердечко трепыхнулось и замерло покорно.

- Можешь не терзать себя, он не занят изменами тебе с красотками легкомысленного поведения.

- Я сама легкомысленнее некуда, - угрюмо сказала она. Ох, этот Андрей!

- Просто его нет сейчас в городе. Поехал навестить своего давнего приятеля. Друга детства.

Она пожала плечом. Уехал так уехал. Не бежать же ей за ним. Да и куда?

- Вот как, - сказала она. - И что же, далеко? "Ну кто тебя за язык тянет, голуба! - подумала в ту же секунду. - Какое тебе дело, далеко он от тебя или близко. Ты когда-нибудь научишься себя правильно вести?"

- Не буду тебя мучить, далеко, но не слишком. Да и вернется не сегодня-завтра.

- Вернется - позвонит, никуда не денется. Мы будем сегодня пить или нет?

- Ты что же, и телефон ему свой дала? - вкрадчиво спросил Андрей Львович, наполняя с узкой талией рюмки.

- Не давала я ему никакого телефона. Ну, я ему позвоню. Если захочу. Какая разница, Андрей!

- Не надо так волноваться, прелесть моя. Позвонишь, если захочешь. На том и остановимся.

Чтобы успокоиться, Елена Евгеньевна подошла к плите, щелкнула зажигалкой под кофейником. Да в нем уж пусто... Вылила гущу прямо в мойку, чего обычно никогда не делала и Бусыгина за это ругала.

- А можно и по-другому, - сказал за спиной Андрей Львович. - Устраиваем тебе с твоим Михаилом легкий отпуск за наш счет. Природа, правда, в пределах средней полосы. Отдельный коттедж. Медовый месяц. Два месяца, три. Командировочку тебе нарисую - комар носа не подточит. Радуйся жизни. Да и для наших занятий тебе выбираться много проще.