Николай Полунин - Цербер

Жук с нескрываемым любопытством разглядывал издырявленную, залитую кровью тельняшку Павла. Тот ухмылялся, как ни в чем не бывало. С Блондином они затопали к "Жигулям", а тезка-Мишка не хотел уходить от лодки, жестами подзывая Михаила.

- Ну что тебе еще?

- Не обознался я, - сказал он тихим отчаянным голосом.

- Чего-чего?

- Не обознался, - повторил упрямо. - Глядите, шеф. Сюда глядите.

В пазах решетки лодочного полика раскатилось с десяток матовых поблескивающих кругляшей. Присмотревшись, Михаил без труда узнал в них пули.

- Он здесь и лежал, - вполголоса сказал Мишка. - А сколько еще навылет прошло. Я же не слепой был, видел.

Михаил невольно бросил взгляд на Жука. Тот стоял поблизости, делал вид, что не прислушивается.

- Ну, и что ты хочешь? Объяснений? Тебе их уже дали. Других не будет. За "Чероки" расплачусь, когда приедем. Устроит?

- Устроит. А объяснения мне ваши липовые на фиг не уперлись. Вот, значит, в какие игры играешь, шеф? Этот... - тезка-Мишка все-таки сглотнул посреди своих разоблачений, пробрало его, - он вроде робот твой, да? Вот ты, значит, откуда? А он - как Терминатор, да?

Тезка-Мишка лихорадочно облизывал пересохшие губы. "

- Фильмов ты нагляделся ненужных. Какой тебе Паша на... робот, я его сто лет знаю, мы с ним... да он говорил. Где ты видел, чтоб из роботов кровь шла, чтоб на них шрамы оставались?

- Всякие бывают, знаем, читали.

- С ума можно сойти, читал он. Как хочешь думай, дело твое, а Пашка человек, никакой не робот.

"Как все было бы проще", - подумал Михаил. Он потянул тезку-Мишку за собой, а тот вдруг произнес слова, глубоко Михаила поразившие.

- А если он человек, - сказал Мишка, - то и того хуже. Всем хуже, и ему, и нам. Всем.

Михаил не нашелся, что ответить, но слова запомнились.

Глава 38

Весь день она провела дома. Телевизор не включала, сидела с ногами в кресле, вцепившись в какой-то безумно пошлый роман и заставляя себя вникать в страсть Эндрю по отношению к Джен и в ответную страсть Джен, но уже почему-то к Уолтеру. Еще там было много родственников.

Елена Евгеньевна даже не знала, какой она была сегодня - первой или второй. Ее не интересовал этот вопрос. Михаилу она тоже не звонила и на то и дело попадающий в поле зрения телефон смотрела, как на врага. В конце концов она закрыла его подушкой, но еще был аппарат в спальне и аппарат в коридоре у двери, и маленькая трубка на кухне. Удивительно много иногда оказывается в этом доме телефонов.

Звонок в дверь прозвучал, будто приговор. Она знала, что так и будет. Останки светофора с перекрестка убрали в ту же ночь, но было очень много машин, и теперь там даже дежурит постоянно милицейский микроавтобус. Черное паленое пятно на асфальте смотрит на Елену Евгеньевну укоризненно и одновременно нагло.

- Салют, старуха! Как жива?

- Андрюша, - сказала Елена Евгеньевна, - ты дико целеустремленный и жутко информированный человек, но никудышний актер. Умерь свой наигранный пыл, будь другом.

Андрей Львович кашлянул и несколько смешался.

- Проходи уж, все-таки впервые у меня в гостях. Спасибо, что хоть без цветов явился, не даешь пищу злым языкам.

- Н-да. С тобой иногда бывает трудно разговаривать.

Куда прикажешь?

Они прошли на кухню. Елена Евгеньевна поставила кофейник на плиту.

- Сперва благодарности и слова поощрения от вышестоящих инстанций. Считай, что ты их уже получила.

- Считаю.

- Материальные свидетельства прибудут позже. Елена Евгеньевна подняла брови.

- Сюрпризы? Что-то новенькое. Никогда раньше не бывало. Чем меня собираются осчастливить? Гарнитуром от Тиффани?

- Можно и гарнитуром, - сказал Андрей Львович, закидывая ногу на ногу. Можно что-нибудь пообстоятельнее. "Ролле" ручной сборки, домик у теплого моря.

- У какого теплого моря, там везде стреляют.

- У Мраморного, например, не стреляют, на Багамах не стреляют. Старуха, ты отстаешь от жизни. Здесь остались только те, кто не может отправиться туда, где не стреляют и всегда едят с чистых тарелок.

- Ты-то тоже здесь.

- Это ненадолго, уверяю тебя. Меня держит только мое неуемное любопытство.

Елене Евгеньевне пришлось заняться кофе. Ставя на стол чашечки из горки те, не самые лучшие, - она иронически усмехнулась:

- Откуда такой непатриотизм, Андрюша? Всегда так ратовал за державу, меня на это сагитировал, и вдруг?

У Елены Евгеньевны возникло и тотчас же окрепло убеждение, что и разговор этот, и вообще весь неожиданный визит Андрея Львовича носит чрезвычайно важный характер. Не в одном ночном происшествии дело. Болтовня болтовней, а он вот-вот готов приступить к чему-то главному, что принес с собой. Вся жизнь, обе ее жизни, Елены Евгеньевны-первой, домохозяйки при муже и скучающей барыньки, и Елены-второй, засекреченного скопища неведомых сил, могут двинуться по иному руслу. К тому же она с понятным беспокойством ждала, что он скажет об инциденте.