Николай Полунин - Цербер

"Сейчас он будет тебя покупать, - строго сказала Елена-вторая самой себе. - Не попадись опять на тот же крючок. Ему нет дела ни до чьих интересов, кроме своих собственных. Только такая дурища, как ты, могла развесить уши, когда он плел тебе об ответственности перед наукой, страной и человечеством в целом. Может, по-своему он об этом и думает, но я этих его глубоких мотивов не понимаю. И не хочу понимать".

Елена Евгеньевна протянула руку за сигаретой из резной коробочки.

- Дай мне, Андрюшенька, огонек. Сколько ж вас, мужиков российских, манерам-то учить нужно?

Сказала - и дрогнуло сердце, вспомнила о Михаиле. Где он, что он? Вдруг он уже дома, сидит, ждет звонка, думает о ней... нет, глупости.

"Мишу вы мне наперед всякой вашей награды обеспечите, - подумала она. - Ты и обеспечишь".

- Елена Евгеньевна, поговорим серьезно, - сделавшись до невозможности официальным, сказал Андрей Львович. Отодвинул кофе. - В подписанном вами контракте имеется пункт "три-два", который, в частности, гласит: "Обязуюсь не использовать ставшую доступной мне новую технику без санкции моего непосредственного руководителя и не применять ее в своих личных целях". Имеется такой пункт, помните или показать?

- Имеется, имеется, я без тебя помню.

- Так, имеется. - Андрей Львович приоткрыл свой кейс, достал сколотые листки. - Вот показания трех сотрудников оперативной группы Московского уголовного розыска, которых развозила по домам дежурная машина, и водителя. Во время следования они стали жертвами аномального явления. Аккурат вон на том, под твоими окнами, проезде. Описание их ощущений. Последствия для здоровья. У одного ожог третьей степени, у двоих тепловые удары, водитель госпитализирован с подозрением на инфаркт. Далее. Рапорт командира расчета начальнику пожарной части о выезде на место происшествия. Опять-таки описание. Вот там. - Андрей Львович ткнул через плечо в сторону окна за тюлевой занавесью. - Заключения экспертов. Они, конечно, руками разводят, но картина, представшая взорам, очерчена ясно.

Елена Евгеньевна-вторая, которая только и могла бы достойно ответить в данный момент, вдруг куда-то запропастилась. Оставшаяся в одиночестве Елена-первая нервно затушила в пепельнице сигарету и, подняв испуганные глаза, совсем уж по-девчоночьи пролепетала:

- Я не хотела. - И еще более глупо: - Я не нарочно. - И еще: - Что мне теперь будет?

Андрей Львович с сожалением поглядел на нее, вздохнул и кинул листки обратно в кейс.

- Казнь через повешение. Через расстреляние. Что тебе может быть, старуха? Я тебе просто показал, как это бывает, ты ведь с подобным никогда не сталкивалась?

Елена Евгеньевна помотала головой.

- Ты допустила неосторожность. Проявила легкомыслие и несдержанность. Позволила чувствам взять верх над разумом. Черт с ними, с этими пунктами контракта и с этими бумажками, но ты давала мне слово, помнишь? Именно мне, простое честное слово. Слово - самое главное. Вот я всегда держал свое слово, а ты?

- Не надо со мной разговаривать, как с ребенком.

- Ты себя ведешь, как ребенок. Как вот я смогу тебе дальше верить? Нам еще работать вместе. Я тебя спрашиваю, как? Я теперь не знаю. Может быть, ты знаешь?

Елена Евгеньевна опять помотала головой. Ей очень хотелось заплакать. Зареветь. Елена-вторая, почему ты пропадаешь, когда нужна? Настоятельно необходима?

- Что такое случилось, Лена? У тебя было плохое настроение, да? Что произошло? Ну, расскажи, расскажи мне, давай, не стесняйся, девочка.

И она рассказала. Как рассказала бы папе. Или старшему брату, если бы он у нее был.

Давясь и захлебываясь слезами, она рассказала о Михаиле, об их встрече, об их разговорах и о себе самой, своих переживаниях и даже о том, что не может до Михаила дозвониться уже третьи сутки. Только о сне она не рассказала. О синей стране. О песне.

Андрей Львович успокаивал. Он давал платок и поглаживал по руке. Он налил коньяку из своей фляжки и подал сигарету. Он просто был рядом и слушал. А задал вопрос, которого она никак не ожидала:

- Слушай, старуха, а как же Бусыгин? Если у тебя не просто интрижка - все мы не безгрешны, - а такое чувство?

- Что? Бусыгин? - Елена Евгеньевна окончательно высморкалась в платочек и недоуменно посмотрела на Андрея Львовича. Она и не подумала о муже, который уехал меньше недели назад. Бывают мужья, о которых так скоро забываешь.

- Ну, да Бог с ним, - сказал Андрей Львович. - Так говоришь, этот Михаил наблюдательный, ребят из твоего сопровождения раскрыл в два счета?