Дэвид Вебер - Поле бесчестья

Сглотнув, Эллиот кивнул.

– В таком случае, беритесь за дело. Теперь вы, Осмонд: от вас мне нужен список надежных журналистов. Организуйте мое эксклюзивное интервью человеку, которому мы можем доверять. Вопросы и ответы, само собой, проработайте с ним заранее. Надеюсь, к завтрашнему утру я смогу просмотреть с вами возможные варианты.

– Будет исполнено, милорд.

Северная Пещера кивнул, отпуская подчиненных, но когда они встали, он жестом велел Сакристос остаться. Мужчины ушли, а она заложила ногу на ногу и выжидающе воззрилась на хозяина кабинета.

– Слушаю вас, милорд.

– Павел, Элейн. Для тебя я по-прежнему Павел.

– Конечно, Павел, – с улыбкой отозвалась она.

Однако улыбка далась ей с трудом, ибо у нее не было заблуждений относительно нового графа. Его отец обещал уничтожить компрометирующие ее материалы, которые при жизни обеспечивали ему ее лояльность, однако обращение «Элейн» ясно дало понять, что он этого не сделал. Неудивительно – учитывая внезапность его кончины, – однако она понимала, что теперь оказалась в заметно худшем положении. Граф Дмитрий был слишком стар, чтобы желать от нее чего-то, кроме просто службы, но улыбка Павла показала, что он хочет гораздо большего. И он мог потребовать что угодно, ибо имел возможность не только разрушить ее карьеру, но и упечь в тюрьму на такой срок, что даже с учетом пролонга она вышла бы на волю дряхлой старухой.

– Вот и хорошо, – сказал Павел с отвратительной сальной ухмылкой. – Впрочем, на данный момент у меня есть для тебя работка. Одно незаконченное дельце, касающееся Флота. Надеюсь, ты поможешь мне с ним разобраться.

– Как хочешь, Павел, – ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. – Правда, с политической точки зрения, Осмонд…

– Речь сейчас вовсе не о политике, – прервал ее Павел. – Ты ведь мой главный специалист по особым операциям, не так ли, Джорджия?

Она ощутила тайное злорадство, с которым он произнес ее псевдоним, однако заставила себя сохранить выражение вежливого внимания.

– Да, именно так.

– Ну что ж, мне как раз и требуется совершенно особая операция. Итак, что я имею в виду. Во-первых…

Гравитационные подошвы Хонор зашаркали по палубе, а лицо, когда она повернулась, подчиняясь движению привязи Нимица, расплылось в улыбке. Кот всегда любил нулевое тяготение, а теперь с восторгом выписывал вокруг нее круги. Силовые установки гудели, а сам кот издавал радостные возгласы, доносившиеся до Хонор через коммуникационное устройство шлема. Впрочем, она вполне могла обойтись и без динамиков: полнота владевших котом чувств омывала ее сознание.

Внезапно прервав вращение, Нимиц свернул колечком свое длинное, гибкое тело и взмыл вверх, выполнив идеальную вертикальную петлю. «Должно быть, дядюшка Генри – настоящий технический гений», – подумала она, прислушиваясь к восхищенным аплодисментам зрителей. Компьютеры силовых устройств были настроены так, что реагировали на любое движение кота, и ей оставалось лишь наблюдать за Нимицем да удивляться тому, какие дополнительные возможности открывает скафандр для выполнения головокружительных фигур высшего пилотажа при нулевом тяготении.

При следующем витке тяга оказалась близка к предельной, и она направила Нимицу эмпатический сигнал неодобрения. Кот не совсем понял, чем она не довольна, однако принял сигнал к сведению. А она напомнила себе, что крохотные размеры его скафандра и малая мощность приводов делают риск куда меньшим, чем в случае с человеком.

Тем временем кот, выполнив очередную петлю, спикировал на Харрингтон: приводы отключились в то самое мгновение, когда четыре задние лапы коснулись ее плеча. Хонор покачнулась – даже при отсутствии тяготения инерция тела, имевшего массу больше девяти килограммов, была вполне ощутимой. Впрочем, на Хонор куда большее впечатление произвело то, как мягко он приземлился. Это произошло с естественной непринужденностью, которая, наверное, не должна была удивлять, учитывая, что в природе, на Сфинксе, его сородичи обитают на верхушках деревьев. Так или иначе, со скафандром он освоился великолепно, хотя Хонор до поры не собиралась позволять ему летать без привязи за пределами безопасных корабельных отсеков.

Дезактивировав привод с помощью пульта дистанционного управления, она потянулась, чтобы снять шлем, однако Нимиц уклонился и с негодованием пискнул. Его затянутые в перчатки передние конечности без труда нащупали размыкающий механизм, и она услышала мягкое шипение, сопровождающее разгерметизацию. Гермошлем откинулся на спину кота, как капюшон, и Нимиц растопырил усы.