Дэвид Вебер - Дорога ярости

Но почему? Майор фон Гаммель знакомился с докладами о предыдущих рейдах. Там не было ничего подобного. Каков смысл? Требование сдачи под угрозой такой атаки – логично. Это – нет.

Разрывы сотрясали почву, и он начал отдавать команды. Губернатор погиб, теперь он должен действовать самостоятельно. Смысла в постепенном отходе не было. Гражданские, которых он надеялся прикрыть, были мертвы, и майор перевел своих людей на внутренний периметр.

Хоуэлл наблюдал, как вспышки света откусывали части голографического изображения города, и в глубине души переживал то же, что и майор фон Гаммель. Но люди в этих эвакоцентрах все равно прожили бы еще несколько часов, не больше, а паника от ударов может помешать координации действий защитников. Все, что сокращает его потери, целесообразно. Особенно если это убийство людей, которые еще просто не знают, что уже мертвы.

«Шаттлы» первой волны приземлились, высаживая бронированных бойцов. Активная боевая броня отблескивала в пламени пожаров, охвативших город. Штурмовые команды сгруппировались и устремились к его центру.

Майор фон Гаммель находился перед своим тактическим дисплеем. Страха он больше не испытывал. Ярость еще потрескивала в его крови, но и она была подавлена, зарыта под холодной сконцентрированностью. Он и его люди были морскими пехотинцами, воспитанными четырехвековой традицией. Они были всем, что стояло между городом и его убийцами. Они не могли остановить убийц, и каждый из них это знал… и каждый знал, что умрет, пытаясь это сделать.

Пираты предприняли концентрическое наступление, надеясь уничтожить его людей с ходу. Они направлялись точно на его первоначальные позиции. Майор наблюдал за ними и оскалил зубы, более не удивляясь точности, с которой были поражены эвакоцентры. Они знали каждую деталь о планировании обороны Элизиума, но они не могли знать, что майор сменил практически все позиции во время тактических упражнений на последней неделе. Он включил свою командную тактическую связь:

– Не открывать огонь, повторяю, не открывать огонь без моей команды.

Приземлились новые «шаттлы», сопровождаемые его тактическими сенсорами, и лицо майора стало еще серьезнее. Это были не штурмовые машины, это были грузовики, и их присутствие могло означать только одно: рейдеры собирались применить тяжелые боевые единицы.

Штурмовые команды с осторожной уверенностью стягивались к оборонительным позициям Элизиума. Первые танки выгрузились и начали продвижение вперед. Приказы и донесения сопровождали каждый шаг. Никто не ожидал простой прогулки. Против них была морская пехота. Но они точно знали диспозицию противника, и поэтому им предстояло скорее тактическое учение с живым боезапасом, чем полномасштабный бой.

Фон Гаммель смотрел на дисплей. Авангард рейдеров был уже внутри его периметра в дюжине точек. Если его люди были и не там, где их ожидали обнаружить пираты, то все же не слишком далеко. Лишь несколько позиций могли перекрывать пути подхода.

Одна из колонн вторжения двигалась прямо на его командный пункт, щупальце смерти, протягивающееся к сердцу города. Фон Гаммель подобрал винтовку. У него было слишком мало людей, чтобы самому со штабом ограничиться руководством, не участвуя в боевых действиях.

С его тридцатимиллиметровой «винтовкой» можно было управляться, только будучи оснащенным боевой броней с внешним скелетом. Вольфрамовые сердечники ее заряда были вчетверо тяжелее, чем у винтовок, которыми оснащалась небронированная пехота. Он осторожно продвинул свое оружие по краю крыши.

– Огонь! – раздалась наконец его команда.

Упорядоченное наступление превратилось в хаос.

Рейдеры кричали, умирая в урагане скоростного вольфрама Две сотни винтовок, аналог автоматической пушки, ударили в упор. Такого огня не могла выдержать даже боевая броня. Пятнадцатимиллиметровые сердечники сметали их, как разорванных кукол. Пусковые установки отделений огневой поддержки плевались плазменными гранатами и концентрированной взрывчаткой. Тщательно проработанный инструктаж Алексова оказался смертельной ловушкой. Рейдеры знали, где находятся защитники, поэтому их авангард и фланги пали жертвой своей уверенности.

Даже застигнутым врасплох, им хватало огневой мощи, чтобы овладеть ситуацией. Но у них больше не было воли. Они даже не отстреливались, просто побежали, подгоняемые смертельной лавиной огня, стараясь выйти из его зоны.