Дэвид Вебер - Дорога ярости

К несчастью, это не помогало от скуки. Тисифона развлекалась, дурача медиков и гуляя по планетарной компьютерной сети Суассона, а Алисия сходила с ума от тоски. Эта мысль вызывала кислую улыбку, но, когда она осознала, что в действительности происходит с ее скорбью и ненавистью, ей стало не до смеха.

Они все еще были здесь. Она не могла чувствовать их сквозь щиты Тисифоны, но она знала о них. Она не могла подступиться, прикоснуться к ним, и это вызывало странное чувство пустоты в самой ее сути. Хуже того, ей казалось, что она знает, как Тисифона поступает с этими сырыми, сочащимися эмоциями. Фурии было не с руки рассеивать их, потому что она признавала только один катарсис. Сначала Алисия подозревала, что Тисифона их абсорбирует как питательное вещество, но потом у нее возникли более зловещие подозрения, и эриния отказалась их опровергнуть.

Тисифона копила их. Дистиллировала в чистую эссенцию ненависти и запасала для более позднего использования. Это пугало Алисию. У коммандос мало иллюзий – слишком большая роскошь, – и она знала свою темную сторону. Она продемонстрировала ее без всякого сожаления на Вадиславе Ваттсе. Бывали случаи в бою, когда скрывавшийся в ней убийца мог вырваться наружу. Этого не случалось, но почти случалось неоднократно. В бою ты или сохраняешь ясную голову, или погибаешь, да еще захватывая с собой других.

Мысли о том, как внезапно вырвавшаяся ярость может повлиять на ее душевное здоровье, пугали ее, но Тисифона отказывалась даже обсуждать эту тему, несмотря на неоднократные просьбы, которые иной раз походили на мольбу, пока гордость не заставила Алисию отказаться от попыток. Она была беспомощна перед этим отказом… Тисифона напомнила о ее согласии пожертвовать «всем» во имя мщения, напомнила не жестко, а почти с добротой. И это было правдой, а ее опасения, что она сошла с ума, не имели значения. Она дала слово, и слово ее было таким же, как и слово дяди Артура, – окончательным.

А теперь появился новый повод для беспокойства. Тисифона явно готовилась к чему-то. В ее голосе появились нотки удовлетворенности, что было странно ввиду полного отсутствия каких-либо сдвигов в их положении. Алисия удивлялась, что Тисифона до сих пор не настояла на побеге. Ведь она накопила огромное количество информации, включая все, что знали полковник МакИлени и даже инспектор Бен Белькасем. Но должно быть и что-то другое…

<���Ты права, малышка, есть и другое.> Реплика пришла так неожиданно, что Алисия вздрогнула. <���Событие, которого я ожидала, наконец произошло, и пришло наше время. Мы уходим.>

<���Ты серьезно?> выпрямилась Алисия. Тисифона ответила действием: внезапно включилась система жизнеобеспечения, чувства заострились впервые после двухмесячного перерыва. Затем Тисифона активировала ее «аптеку». Первая рябь напряжения прокатилась по организму, как только резервуар тонуса отмерил тщательно рассчитанную дозу в кровь, и мир начал замедляться.

Алисия была ошеломлена активностью Тисифоны. Знакомая, едва видимая дымка воспарила перед ее глазами и исчезла. Песня тонуса звучала в ушах.

<���Мы уходим,> спокойно сказала Тисифона. <���Я переключила сенсоры, отключила систему блокировки дверей и откомандировала с поста дежурную сестру. Но я не могу полностью расчистить путь. За тех, кто встретится на пути, отвечаешь ты.>

Алисия грациозно поднялась под действием тонуса. Это средство лишь слегка повышало скорость ее реакции, но намного ускоряло мыслительные процессы, действия становились лишь ненамного быстрее, но зато абсолютно выверенными из-за большого резерва времени на их обдумывание.

Дверь с вязкой медлительностью открылась, Алисия выплыла в пустой коридор. На посту, как и обещала Тисифона, никого не было, но у лифтов постоянно дежурил охранник. Она видела ночного вахтера раньше, и хотя серьезный молодой человек ничего не говорил, видно было, для чего он здесь, так как тоже был из коммандос.

Лифты были за поворотом коридора, и она понеслась к повороту, как дух. Способность пользоваться тонусом была одной из основных в арсенале навыков коммандос. От них требовалась и устойчивость против привыкания к медикаментам и наркотикам, но никто не мог противиться чувству божественного всесилия – равно как и разрывающей тошноте, следующей за ним. Алисия подозревала, что медики специально усилили этот побочный эффект, чтобы не поощрять злоупотребления тонусом.