Дэвид Вебер - Война Хонор

– Ничуть не сомневаюсь, адмирал, – спокойно парировала Хонор, – что вы находитесь в несколько лучшем положении, чтобы решать эти вопросы… если, конечно, хотите их решать.

– Что вы имеете в виду, адмирал Харрингтон? – взвилась Драшкович.

– Полагаю, адмирал, это совершенно ясно. Я имею в виду, что для меня полностью очевиден простой факт: вы вообще не собирались рассматривать мою заявку. Я даже сомневаюсь в том, что вы хотя бы заглянули в личные дела этих офицеров.

– Как вы смеете? – воскликнула Драшкович, выпрямившись в кресле, и глаза её вспыхнули. – О, я прекрасно знаю, что вы считаете, что правила, существующие для нас, мелких людишек, не распространяются на великую Саламандру, но, заверяю вас, это не так!

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – невозмутимо согласилась Хонор. – Но это не имеет отношения к теме нашей дискуссии. И это вы тоже прекрасно знаете.

– При всем вашем чрезмерно раздутом самомнении, адмирал, хочу напомнить, что я не просто Космос-лорд, но и старше вас по выслуге на добрых пятнадцать стандартных лет, – проскрежетала Драшкович. – Ни адмиральский чин, ни пэрство, ни даже парламентская медаль «За доблесть» не дают вам иммунитета от обвинения в нарушений субординации!

– А я на это и не рассчитываю… обычно.

Несмотря на бешенство, Хонор мимолетно удивилась собственным словам. Она даже подумала, не права ли Драшкович, вообразив, что её упорство объясняется лишь уверенностью в своем особом положений. Это было неприятное предположение, полностью отбросить которое она не могла… просто в данный момент её это не слишком беспокоило.

– Что вы хотите этим сказать? – прорычала Драшкович, подавшись вперед и гневно глядя на Хонор.

– Я хочу сказать, что не хуже вас – и не хуже сэра Эдварда Яначека – понимаю, что новую должность мне предложили отнюдь не из глубокого уважения со стороны нынешнего Адмиралтейства. Это назначение представляет собой маневр, цель которого – устранить меня с политической арены Звездного Королевства.

Драшкович резко откинулась в кресле, не в силах скрыть изумление. Она явно не ожидала от собеседницы подобной бесцеремонности, и Хонор мысленно улыбнулась. Все знали, что Харрингтон в своей карьере никогда не опускалась до политических интриг; только это вовсе не означало, что она не знает правил этой игры. Драшкович, похоже, такой поворот в голову не приходил. Но раз уж Хонор наконец решила вступить в игру, играть она будет по-своему – очертя голову и наплевав на последствия. Пусть Драшкович реагирует как угодно, они все равно не перестанут быть врагами.

– А ещё, – продолжила леди Харрингтон с тем же холодным спокойствием, – меня хотят сбагрить в Силезию, поскольку там вот-вот взорвется бомба. Думаю, вы исходили из того, что я не подозреваю, чем руководствовалось Адмиралтейство, выбирая флаг-офицера. Вам нужен козел отпущения на случай разрыва наших отношений с андерманцами. Если вы действительно так думали, вы заблуждались. В любом случае при сложившихся обстоятельствах, адмирал Драшкович, ваши переживания по поводу проявленного мною неуважения меня совершенно не волнуют. Мы вами прекрасно знаем, что единственная причина, по которой мой запрос «невозможно выполнить», заключается в том, что вы решили отказать мне в традиционном праве командующего станцией из мелкой мстительности. Разумеется, адмирал, я не могу помешать вам злоупотребить своим положением, однако боюсь, что, если вы не удовлетворите моей просьбы, вам придется уведомить Первого Лорда, что я нахожу невозможным принять командование.

Драшкович открыла было рот, но захлопнула его со щелчком. Хонор почувствовала всплеск её эмоций: сквозь пылающую ярость проступила холодная волна отрезвляющего беспокойства. И еще отчетливо читалось потрясение – Драшкович не могла поверить, что Хонор с таким презрением вытащит на поверхность циничный политический расчет, стоявший за её отправкой в Силезию. Так просто не делалось, и изумление решило её дара речи.

Хонор, ощущавшая все эти нюансы, испытала слегка удивившее её саму злорадное удовлетворение, каковое, впрочем, никак не отразилось на её спокойном лице. Она лишь откинулась в кресле, наблюдая, как Драшкович пытается переварить тот факт, что Хонор разоблачила сложную интригу правительства и Адмиралтейства.

– Я… – начала было Драшкович, но осеклась и прокашлялась.

Помолчав, она заговорила снова, но в голосе у нее уверенности заметно поубавилось.