Дэвид Вебер - Война Хонор

– Мне не нравится ваш недопустимый тон, ваша милость, равно как я не могу согласиться с вашим, с позволения сказать, анализом… сложившейся ситуации. Я не готова закрывать глаза на дерзость и нарушение субординации, независимо от заслуг тех, кто допускает подобное поведение.

– Прекрасно, адмирал, – сказала Хонор, поднимаясь и беря Нимица на руки. – В таком случае, адмирал, дабы не нанести вам нового оскорбления, я избавлю вас от своего присутствия. Прошу вас, соблаговолите уведомить сэра Эдварда, что я вынуждена с сожалением отклонить назначение на станцию «Сайдмор». Не сомневаюсь, что вы, как компетентнейший специалист в кадровых вопросах, без труда найдете подходящего кандидата на эту должность. Всего хорошего.

Она повернулась и направилась к выходу. Ей вдогонку понеслась исходящая от Драшкович волна бешеной ярости, смешавшейся с паникой.

– Постойте!

Это восклицание вырвалось у Драшкович против воли. Остановившись, Хонор обернулась к Пятому Космос-лорду и вопросительно подняла бровь. На щеках Драшкович выступили желваки, она так стиснула зубы, что Хонор, несмотря на разделявшее их расстояние в пять метров, казалось слышит их скрип.

Леди Харрингтон не произнесла ни слова. Она лишь стояла и ждала.

– Я… сожалею о возможно возникшем между нами… недопонимании, ваша милость, – запинаясь, выдавила Драшкович. – Боюсь, я несколько… погорячилась. Тот факт, что мы с вами придерживаемся различных политических взглядов, не должен оказывать влияния на наши служебные отношения, ибо и вы, и я – офицеры её величества.

– Я не могла бы выразиться точнее, – отозвалась Хонор с убийственной учтивостью, смакуя состояние Жозетты Драшкович на грани апоплексического удара.

– Хорошо. – Драшкович ухитрилась изобразить вымученное подобие улыбки. – Возможно, я проявила излишнюю поспешность при рассмотрении поданного вами списка офицеров, ваша светлость. Полагаю, в данной ситуации мне стоит пересмотреть своё решение.

– Была бы весьма вам признательна, – сказала Хонор. – Однако мне придется настоять – разумеется, со всем подобающим уважением, – на том, чтобы все решения по поводу всех перечисленных в списке офицеров были… подвергнуты пересмотру. Мы все очень огорчимся, если недоступность хотя бы одного из них вынудит меня отказаться от чести принять командование Сайдмором.

Голос Харрингтон звучал почти спокойно, почти безмятежно, но глаза напоминали осколки темного кремня в стальной оправе.

Внутри Драшкович что-то надломилось.

– Политика Адмиралтейства состоит в том, чтобы в вопросах комплектации личного состава по возможности идти навстречу пожеланиям командующих, ваша милость, – сказала она после непродолжительной паузы. – Заверяю вас, ваши предложения будут рассмотрены самым внимательным образом.

– Благодарю вас. Весьма вам признательна, адмирал, – мягко сказала леди дама Хонор Харрингтон.

– Не знаю, что вы сделали, мэм, но это определенно было нечто неслабое.

Капитан первого ранга Рафаэль Кардонес с добродушной ухмылкой качнулся назад в кресле, потягивая поданное Джеймсом МакГиннесом пиво. Они сидели в домашнем кабинете Хонор. В этот чудный весенний вечер прозрачная кристаллопластовая стена была сдвинута в сторону, и помещение превратилось в обдуваемый ветерком балкон. В темноте пели ночные птицы – местные и привезенные со Старой Земли, над бухтой Язона мерцали звезды, одна из мантикорских лун струила на подстриженные лужайки серебристый свет, а над стеклянной гладью воды мелькали, как россыпь драгоценных камней, красные, белые и зеленые огоньки аэрокаров.

– Последнее, что я слышал, – продолжил Кардонес, – что «Оборотня» отправляют в рутинное тягомотное назначение на Звезду Тревора. И вдруг…

Он пожал плечами и с энтузиазмом отдал салют «Старым Тилманом». Хонор тоже подняла свою кружку и сделала глоток, скрывая улыбку. Она живо вспомнила неопытного, отчаянно робевшего, неуклюжего, но чрезвычайно одаренного младшего лейтенанта, неожиданно для себя оказавшегося исполняющим обязанности тактика на борту старенького легкого крейсера «Бесстрашный». В сидевшем здесь красивом, раскрепощенном, уверенном в себе капитане того нескладного парнишку напоминали только глаза – такие же живые, яркие, умные.

– Пути Бюро по Кадрам неисповедимы, Раф, – невозмутимо объяснила Хонор. – Я просто объяснила адмиралу Драшкович, что ты мне очень нужен, и она пошла мне навстречу.