Дэвид Герролд - Сезон бойни

Не сомневаюсь, что нам предстоит открыть еще более поразительные примеры партнерства. Если мы сможем проследить жизненный цикл всего, что происходит в этом маточном гнезде, какие сюрпризы нас ждут? Какие тайны хторранского развития будут наконец раскрыты?

Я наклонился вперед и включил один из экранов, чтобы проверить состояние Шер-Хана. Его необходимо вернуть назад. Отделения для проб почти заполнены, а энергетические клетки скоро потребуют подзарядки. Мы могли бы нагрузить его новым запасом дистанционных датчиков широкого спектра и снова отправить в гнездо. Отпущенные на свободу, эти датчики способны самостоятельно найти место, и таким образом мы получим более детальную картину.

Я взглянул на часы. Еще рано. Если проработать внизу всю ночь, то можно провернуть все перед рассветом. Но в результате розового шторма, возможно, все– таки произойдет что-нибудь интересное, так что нужно доставить туда более мощные датчики как можно скорее. Я не хотел рисковать, выводя Шер-Хана из гнезда на аварийном энергетическом запасе, – он был слишком мал. Ладно, решено. Мы выведем его сейчас.

Я откинулся в кресле и еще раз потянулся, стараясь добиться хруста в позвоночнике, но либо запас хруста закончился, либо мускулы слишком сильно свело. Я добился лишь болезненной судороги.

И поковылял обратно в главный отсек. – Зигель, высаживай оставшиеся датчики и возвращай тигра домой. Как только он выйдет в туннель, дальше его поведут Рейли или Локи. Переложите пробы в морозильник, загрузите в зверя импульсную гранату и максимум универсальных датчиков, а потом отправьте обратно вниз. Операциями на борту пусть займется Вала-да; она или Рейли могут провести зверя по туннелю вниз. Мы вступим в дело, когда он попадет во внутреннюю камеру. Я хочу, чтобы первые датчики были на месте до восхода. Все понял? Отлично. Вперед. Уиллиг взглянула на меня.

– Еще есть время поспорить с вами?

– Только покороче, – распорядился я и, взявшись за поручень под крышей транспортера, повис на нем. – В вашем распоряжении три минуты.

– Столько мне не потребуется, – ответила она. – Я думаю, что мы совершаем ошибку, выводя тигра сейчас. Что, если в это время там случится что-нибудь важное?

– Я думал об этом. Если там произойдет что-то важное, мы уловим это через датчики. Но если мы не выведем тигра сейчас и не перезарядим, то рискуем потерять не только его, но и пробы тоже. Я считаю, что безопаснее сделать это сейчас. Сегодня ночью ничего не произойдет – пока шторм в самом разгаре, – а вот насчет завтра я не уверен. Жрачка будет готова, только когда осядет пыль. И к этому моменту мне бы хотелось иметь Шер-Хана полностью перезаряженным.

– Хорошо, – согласилась Уиллиг. – Диспут окончен. – Она повернулась к своим приборам. – Я тут наметила обратную дорогу. В основном по твердой почве, слой пыли не должен быть глубоким, но есть одно или два места, где придется как– нибудь извернуться. Промоина, в которой можно раз-другой оступиться. Тому, кто поведет тигра назад, придется действовать вслепую. Лучше предоставить это ИЛ– машине, а оператор пусть посидит сложа руки и получит удовольствие от верховой езды.

– Точь-в-точь моя мысль. – Я одарил ее самой разлюбезной улыбкой. – Чтобы быть блестящим командиром, надо позволять своим подчиненным рожать блестящие идеи; в этом весь секрет. Сделайте все, как решили.

Уиллиг уже занималась этим. Она даже не обернулась.

– Когда вас разбудить?

– Вы укладываете меня в постель?

– Вы и так уже на полпути к ней. Когда я буду укладывать вас в постель, вы это почувствуете.

Я проковылял в задний отсек и повалился на нижнюю койку.

И внезапно снова оказался один – опять нахлынуло все, чему я сопротивлялся последние часы.

Все сразу навалилось на меня. Гудело все – голова, сердце, руки. Все тело вибрировало. Я прижал пальцем вену на шее. Пульс отвратительно частил. Сколько времени я держал себя в таком напряжении? День? Неделю? Всю жизнь? Я не помнил, когда в последний раз позволил себе расслабиться, и не был способен на это даже сейчас. Я лежал на койке и дрожал. Мне было хорошо известно это чувство: тревога перерастает в панику, которая сменяется отчаянием, фрустрацией и бритвенно– острым ощущением ужаса. Мозг лихорадочно работал. Я боялся позволить себе расслабиться, боялся, что если я это сделаю, то отпущу и свою жизнь; я был настолько изможден, что не сумел бы потом восстановить контроль над телом, не осталось бы ничего, что не давало мне рассыпаться. Я просто испарился бы. Просто впал бы в бессознательность и исчез бы навсегда. Подо мной открылась бы дыра, и я провалился бы в бездну – даже не смерти, а на ступеньку ниже нее.